– Как скучна жизнь в деревне, дорогой, не правда ли? Он задумался.
– Да нет, должен признаться. Свежий воздух так бодрит.
– О, глупости. - Она ударила его по руке. - Ты же знаешь, мне совершенно наплевать на свежий воздух.
– Значит, и мне тоже, - покорно согласился он.
– Мы могли бы развлечь друг друга на этой неделе, - тихо сказала она ему на ухо.
– Конечно, могли бы, - ответил он, - если бы нам захотелось.
Она резко остановилась и внимательно посмотрела на него.
– В чем дело? - спросила она. - Ты всегда без колебаний принимал предложения, Джек.
– Разве? Дай подумать. В чем дело? Ты замужем, дорогая. Вот, очевидно, в чем дело.
Она рассмеялась.
– Дорогой! Это раньше никогда не мешало тебе.
– В самом деле? Хм. Вероятно, меня смущает присутствие этой большой семьи.
– Тебе наплевать на семью.
– А вот в этом ты ошибаешься, Серена. - Он прижал пальцем кончик ее носа. - Очень ошибаешься. Один недовольный взгляд графини, и я целый год не смогу прийти в себя от огорчения.
– Тебя всегда было невозможно понять, Джек. Ты когда-нибудь говорил кому-нибудь, что ты думаешь на самом деле?
Он шутливо округлил глаза.
– Ну конечно. Неужели джентльмен станет лгать, Серена?
– Ты невыносим! - Она положила руки ему на плечи. - Но ты всегда неотразим, Джек. Пока я не увидела тебя вчера, я даже не понимала, как я скучала по тебе. Поцелуй меня.
Он поцеловал.
– Джек! - воскликнула она, отстраняясь от него. - Я просила поцеловать меня, а не дотронуться до моих губ.
Он усмехнулся.
– Прошло больше двух лет, дорогая. А я очень редко возвращаюсь в прошлое.
– Что? - Она все еще не убирала рук с его плеч. - Отвергаешь меня? Я не очень часто получаю отказы, дорогой. У тебя кто-то есть, не так ли, кто скрашивает тебе пребывание здесь? Могу догадаться. Миссис Ингрэм, полагаю. Хотя, говорят, она очень порядочная женщина, Джек. Она была женой священника. Это совсем не твой тип. И я никогда не слышала, чтобы ты отказался от одной женщины только потому, что другая ждет своей очереди.
– Ах, - сказал он, глядя на нее смеющимися глазами, - я старею, Серена. После нашей встречи я уже отметил свое тридцатилетие. Груз тридцати лет или больше может, знаешь ли, скверно отразиться на мужчине.
– Это и заметно, - сказала она, убирая руки и распрямляясь. - В следующий раз ты мне скажешь, что собираешься жениться, дорогой. И заводить детей.
– Едва ли. Думаю, тебе известно мое отношение к этому.
– Ладно. - Она потрогала бархатистый лист какого-то растения. - Это был интересный визит. И только подумать, как я со вчерашнего утра мучилась от угрызений совести, что изменю бедному Фредерику.
– Ты, Серена? - Маркиз откровенно расхохотался. - От угрызений совести? Воистину времена переменились.
Она пожала плечами и направилась к двери.
– Можешь проводить меня до конюшни. Мне пора возвращаться домой. Но, Джек, ты должен танцевать со мной на балу. Два раза. Танцевать с тобой - истинное наслаждение.
– Два раза. До этого времени я буду тосковать и чахнуть.
– А я - нет. И не думай, что у тебя будет нечто большее, чем короткое увлечение, Джек.
– С тобой, Серена, - ответил он, - мне такая мысль даже не пришла бы в голову.
Диана, строго говоря, не совсем честно поступила с Бриджет. Она вернулась домой после поездки с маркизом Кенвудом в замок, и все ее мысли и чувства были в полном смятении. Преобладающим было сознание своей вины, но гнев, причиной которого был маркиз, она обрушила на горничную, когда та пришла в ее комнату, чтобы помочь ей переодеться ко второму завтраку.
Поэтому Бриджет не была виновата в том, что на следующий день, придя с той же целью, она оказалась вестницей плохих новостей.
– О-ох, мэм, - сказала она, - как я буду рада, когда уедет этот человек, очень рада. Воображает, что на кухне все должны обращаться с ним как с лордом. И все только потому, что он слуга самого модного джентльмена в Лондоне, - это не мои слова, мэм, а его. Я могла бы ему кое-что сказать, могла бы. Я сказала бы, что моя хозяйка самая красивая леди во всей Англии. Но не стоит связываться с такими людьми, как он, не стоит.
– Ты совершенно права, Бриджет, - успокоила ее Диана, перешагивая через сброшенную юбку амазонки и расстегивая пуговки на лифе. - Иногда лучше сохранять чувство собственного достоинства промолчав, чем вступать в споры с человеком, не способным разумно мыслить.
– Однако, - продолжала Бриджет, - ему не позавидуешь, мэм. Кому захочется быть слугой его светлости?
Это высказывание осталось без ответа, Диана сняла шелковую блузку и отдала ее в руки горничной. Молчание редко смущало Бриджет. Она всегда была готова воспользоваться им.
– Происходят ужасные вещи, мэм, конечно, я должна держать язык за зубами и ничего не рассказывать, он все-таки выше меня по положению и все такое.
– Маркиз сделал что-то, что расстроило тебя? - спросила Диана, поворачиваясь спиной к Бриджет, чтобы та застегнула муслиновое платье, которое она надела.
