– Полежи чуток, дорогая, – с нежностью говорит мама Давида.
Моргнула несколько раз, пытаясь убедиться, что мне это не кажется и это действительно она. И всё вспоминаю, что было только что. И сама себе поражаюсь: как такое произошло?!
– Как ты себя чувствуешь, Дианочка? Что с тобой? Где-то болит? – теперь дядя Саша начинает у меня допытываться.
Но прежде чем ему ответить, принимаю сидячее положение и закрываю лицо руками.
Я что, упала в обморок? Когда услышала… О, боже, Давид?
Поднимаю взгляд на его маму.
– Как Давид?
Она улыбается доброй улыбкой.
– С ним всё нормально, относительно того, что могло произойти. Операция закончилась, и скоро его выведут сюда.
Всматриваюсь в её лицо и понимаю, что видела её тогда, в агентстве. Но общение происходило через видеоконференцию, и я так волновалась, что и не запомнила толком эту ухоженную деловую женщину. Сейчас вблизи она мне кажется моложе и ещё красивее. И теперь точно понято, от кого у Давида такие потрясающие зелёные глаза.
Перевожу взгляд и натыкаюсь на непонимающий взгляд дяди. Он, подняв бровь, подозрительно смотрит на меня.
Пока ничего говорить ему не в состоянии по поводу Давида, поэтому вновь тру лицо руками и предпринимаю попытку встать, со словами:
– Уже всё хорошо. Переутомилась, наверное. Последнюю неделю плохо ела и много занималась. Скорее всего, из-за этого слабость и подступила. Что от Саши? Новости есть?
– Нет, – твёрдо произносит дядя, – операция продолжается.
В этот момент слышно, как открываются двери, и к нам в комнату входят мужчины в форме полицейских в сопровождении врача. И в этот же момент из операционной вывозят на каталке Давида. Он раздет по пояс, и все его туловище перебинтовано. На лице видны свежие ссадины, но так, в общем, он выглядит неплохо.
К нему кидаются оба его родителя. Мать обцеловывает всё лицо сына и крепко обнимает, но услышав его стон, просит прощения и выпускает из своих материнских объятий. Она вновь плачет, но теперь это слёзы радости оттого, что с её сыном всё хорошо.
Его отец стоит, гордо выпрямив спину. Спрашивает, как себя чувствует Давид. Тот отвечает, что всё нормально и сразу интересуется, как там Сашка. А после переводит взгляд на его родителей. И вместе с ними видит меня. Мы встречаемся с ним глазами, и всё моё тело прошибает волна радости: вот он тут, полулежит, живой и относительно невредимый. Его взгляд тоже меняется и становится воодушевлённым, но после так же резко потухает, делается грустным и виноватым, когда он переводит его на тётю Таню, которая надеется, что и её сын вот так вот выйдет из соседней операционной комнаты.
– Это потерпевший? – привлекают внимание всех полицейские.
– Извините, – вступает в разговор врач, который их привёл, – господа настаивают на разговоре с Давидом.
– Может, позже? Всё же мальчик после операции, – на их пути становится мама Давида, такая естественная в своём желании защитить собственного ребёнка от излишнего стресса.
– К сожалению, это требуется сделать как можно скорее.
Она снова хочет возразить, но Давид её перебивает.
– Мама, оставь. Я готов разговаривать.
Полицейские подходят ближе и начинают задавать ему вопросы:
– Расскажите всё по порядку, как это произошло?
– Мы ехали с работы по домам. Я на байке, Романов на своей машине. Как только выехали за пределы клуба, я заметил, что за мной следует машина, – вся женская часть присутствующих одновременно встревожено ахнула. Отец Давида стал мертвенно белым и с лихорадочным волнением всматривался в лицо сына.
Давид отвлёкся на секунду на нас, а после продолжил:
– Она не приближалась, но все время ехала следом. Ночь, машин немного, оторваться у меня не получается. Тогда я позвонил Сашке, так как он ехал недалеко, и объяснил ситуацию. Мы решили проверить, вдруг мне показалось. Рассказал ему, на какой улице нахожусь, и не клал трубку. Мы продолжали разговаривать. Уже через два светофора он был рядом, а когда мы выехали на Ленинский проспект, то удостоверились, что это действительно слежка, так как, несмотря на высокую скорость, парни в машине от меня не отставали и продолжали преследовать. Я решил остановиться и спросить, что им надо. Саня в этот момент поравнялся с ними. Я начал сбрасывать скорость, а они, наоборот, – набирать, толкая меня сзади. Хотел оторваться, потому что понял: у парней есть цель. И когда мне это почти удалось, увидел, что не успеваю проскочить на зелёный. Сашка ехал по соседней полосе. Я замедлился и остановился на красный, парни же, не снижаясь, летели в меня, и тогда… – Давид делает паузу.
По нему видно, что ему трудно говорить, полицейские его не торопят, ждут, когда он продолжит.
– И тогда Саня резко вырулил и встал перед ними, заслонив своей машиной меня. И они вместо того, чтобы снести меня с дороги, со всей скорости влетели в его дверь, а меня лишь немного ударило остаточной волной от машины Романова, – заканчивает свой рассказ Давид. И в предоперационной настает звенящая тишина. Все обдумывают сказанные Давидом слова.
– Получается, это не просто ДТП, а покушение на Давида?!
