Ей было некомфортно поначалу у меня дома, и поэтому первую половину ночи мы просидели на кухне за горячим чаем. Потом поняли, что проголодались, и приготовили вкуснейшие вареники. Вернее, готовила Соня, а я лепила.
После мы переместились на диван и смотрели комедию. Да так и уснули обе перед экраном телевизора.
Весь следующий день ходили полусонные, заказали домой вредной еды и снова сидели перед монитором и смотрели фильмы. Делали всё возможное, чтобы отвлечься от реальности и не думать о том, что произошло.
Квартира у меня в американском стиле. Гостиная и три спальни: родительская, моя и для гостей. Как раз там я и постелила Соне. Думала у себя её уложить, чтобы она не боялась ночью на новом месте, но потом передумала. Так как я только вернулась, у меня в комнате стоял неразобранный чемодан, и вообще был бардак. Вещи распаковывать совсем не хотелось, хотя я прекрасно знала, что обратно не вернусь, и квартира, которую мы снимали с родителями, уже сдана. И всё равно меня не покидало чувство, что я тут ненадолго.
Утром второго дня позвонил дядя Саша и сказал срочно приехать к ним. Вот тогда все и закрутилось.
Он беспокойно ходил туда-сюда. Уж не знаю, что ему рассказал его сын, но дядя выглядел очень озабоченным. Завел нас в свой кабинет и спокойно, но со всеми подробностями обо всём расспросил Соню. После, отправив её кушать вкусности тёти Тани, поругал меня за самодеятельность. Но не успела я ещё выйти из его кабинета, как он звонил по своим знакомым и узнавал, как и что лучше сделать. И началось.
Сначала написали жалобу на руководителя детского дома, её быстро рассмотрели, но с отстранением тянули пару дней, так как оказалось, что родной отец этого Кощея является мэром города.
Но связи дяди – с верхов, как-никак столица. Поэтому после угрозы: «Пока дело не дошло до прокуратуры», папенька отступил. Не успели мы обрадоваться такому приятному началу, как вылезла ещё одна проблема.
Пользуясь руководящей должностью, мэр продал здание приюта с торгов как «убыточное для города» за копейки, и не кому-нибудь, а своему незаконнорожденному сыну, которым оказался тот самый Константин Николаевич, то есть Кощей.
И на данный момент администрация города арендует у него это здание для детей, которые оказались без родительского опеки.
А когда мы захотели сместить с должности этого Константина Николаевича, вся их схема всплыла.
Обо всех их махинациях мы узнали от Татьяны Николаевны, которой Кощей приходится сводным братом по матери, а по свидетельству о рождении – родным.
Документацию их аферы проверили – всё чисто провернули, он мэру никто, тут не подкопаться.
Поэтому встал вопрос о том, чтобы перекупить здание у Кощея. Сумма большая. Возможно, дядя Саша и смог бы выкупить это здание, но он этого не сделал. И как выход из ситуации – выкупить его по реальной рыночной стоимости. Оформить всё на человека, который болеет душой и сердцем за детей. А это была только она – Татьяна Николаевна.
Думая над тем, как это осуществить, я рассмотрела и свои доходы. В месяц на моё содержание выделялось сто тысяч рублей. Остальная сумма с дивидендов от стартапа отца по праву наследования шла в накопительную часть, которой я смогу распоряжаться, когда мне исполнится двадцать один год.
Получается, и я не могла выкупить это здание. И тогда пришла идея с благотворительностью.
Дядя Саша оформил все документы, открыл счёт в банке. Мы с Соней начали искать здание для проведения мероприятия. Сашка с тётей Таней составляли список людей, которых надо пригласить, чтобы получить как можно больше взносов. Соня с Татьяной Николаевной и детьми из приюта готовились к мероприятию. Полторы недели мы почти не спали и не ели. Все трудились, как могли, и общими усилиями нам удалось всё организовать. Выступления, рисунки, поделки, старинные вещи, аукцион, парочка артистов для привлечения внимания. Так как во всех соцсетях тоже распространяли пост, пришли два представителя из медиахолдинга, что нас всех очень порадовало. Журналистов позвали, чтобы те осветили мероприятие, к тому же богачи на камеру легче прощались со своими деньгами. Под конец мероприятия нам не хватало относительно небольшой суммы, и когда эта Тамара согласилась её предоставить, радости нашей не было предела. Мы все вместе с ней позировали на камеру, говорили в интервью, что она – спасительница детей. А сегодня с утра выяснилось: всё это был блеф! Игра на публику! Она не собиралась перечислять обещанную сумму, отделавшись килограммами вещей из секонд-хенда.
И сейчас, сидя на кухне за уже остывшим чаем, в одиночестве, я просто не знаю, откуда могу достать ещё денег для детского дома.
Утро следующего дня. Подскакиваю на кровати и бегу открывать чемодан. Если не ошибаюсь, я захватила её. Разбрасываю одежду по комнате и наконец-то достаю то, что искала.
Мамина шкатулка. В ней драгоценности, которые остались мне.
Открываю и вижу до боли родные и дорогие для глаз украшения.
