Через пять минут она появилась в комнате, уже одетая.
– Сукин ты сын, Гогулин! Я, конечно, уйду. Но и ты ко мне в дом больше ни ногой. И, кстати, не забудь завтра утром на работу выйти. Я за тебя, козла, больше пахать не собираюсь.
Она громко хлопнула дверью, и в квартире наступила мертвая тишина. Казалось, даже звуки с улицы перестали проникать через окна.
– Чтоб я сдох! – прошептал Гогулин. – Что же такое тут твориться? Что за напасть на мою голову? Откуда все это? Нет, мне такая жизнь не нужна!
Он сунул голову под подушку и тихо заплакал…
– Что случилось, Иван Семенович? – Дворничиха положила метлу на скамейку и подошла к участковому милиционеру, задумчиво наблюдающему за тем, как санитары выносят из подъезда носилки, прикрытые белой простыней.
– Да вот, мужик один помер.
– Молодой?
– Да вроде не старый.
– Как же это его угораздило? От чего помер-то?
– А черт его знает! – закурив, пожал плечами участковый. – Помер и всё. Жить, видно, надоело…
Москва, 2007
