Ю. В. На плато Расвумчорр, руднике «Центральный» – поют. На Северном флоте – поют. В горах – на Памире, Тянь-Шане – поют… Это где сам слышал. За остальные адреса ручаться не могу. Но что касается «красивых» фраз, то я всегда старался избегать их. Метод тут один: если вник в дело, которому посвятил себя твой герой, то громким – и чаще всего неискренним – словам места в песне не остается…
Корр. Но «вприглядку», с наскоку дело понять трудно…
Ю. В. Я и сам кое-что умею.
Корр. Например?
Ю. В. Я радист первого класса, чемпион Северного флота. Знаю судовую навигацию, водил корабли по Севморпути. Имею диплом пилота, летал. Работал проходчиком в туннеле через перевал Тюз-Ашу. Водил МАЗ на строительстве Нурекской ГЭС. Ежегодно в составе альпинистской команды «Спартака» хожу в горы…
Корр. С гитарой?
Ю. В. Конечно. Это работа.
Корр. А вам не кажется, что обычная семиструнная гитара звучит сегодня тише, чем прежде?
Ю. В. Это просто электрогитары звучат громче.
Корр. И как вы к этому относитесь?
Ю. В. У Александра Межирова есть такие стихи:
Жарь, гитара, жарь, гитара, жарко!
Барабанных перепонок жалко, —
чтобы не полопались оне,
открывают рот, как на войне
при бомбежке или артобстреле, —
не могу понять, по чьей вине
музыканты эти озверели…
А дальше случилось вот что – авария на электростанции.
…Свет погас – какая благодать
чувствовать, что свет глаза не режет
и струна не исторгает скрежет,
а звучит, как надобно звучать…
Под этими строчками я бы тоже подписался.
Корр. У вас были неожиданные встречи с собственными песнями?
Ю. В. Были. Я расскажу об одной – пожалуй, самой дорогой для меня. Вы знаете, наверное, что с началом длительных космических экспедиций для космонавтов была создана так называемая группа психологической поддержки. В нее включают артистов, писателей, поэтов, композиторов, ученых, спортсменов – словом, всех тех, с кем экипажу космического корабля захотелось бы в свободную минуту поговорить, встретиться, кого было бы приятно увидеть, послушать… Меня включили в эту группу. В приподнятом настроении я явился в студию, откуда шла передача в космос. И… увидел на экране, как космонавт Саша Иванченков взял в руки гитару производства Московской фабрики – захватил с собой в космос! – и запел: «Лыжи у печки стоят, гаснет закат за горой…» Можете себе представить, какой это стало психологической поддержкой – не для космонавтов, разумеется, а для меня: первая песня, исполненная в космосе под гитару, – моя!
Корр. Теперь, следуя своему принципу, вам нужно научиться управлять космическим кораблем, чтобы писать песни о космонавтах.
Ю. В. А что, это мысль! Спасибо за идею.
И граф встает. Ладонью бьет будильник,
Берет гантели, смотрит на дома
И безнадежно лезет в холодильник,
А там зима, пустынная зима.
Но разве это важно для нашего графа в такое сногсшибательное утро! У него куча дел, по которым чешутся руки, за которые невтерпеж приняться, ради которых стоит сию минуту выскочить из дому. И граф выскакивает.
И продают на перекрестках сливы,
И обтекает постовых народ…
Шагает граф. Он хочет быть счастливым,
И он не хочет, чтоб наоборот.
Вставайте, граф! Вас ждут дела, которые сделают вас счастливым.
Беседу вел Б. Пастернак, 1980
<p>Нельзя не согласиться с Кубертеном</p>Ю. Визбор. Если я скажу, что без спорта мне трудно представить свою жизнь, поверьте, здесь не будет натяжек или преувеличений, неизбежных в наш век тотальной моды на спорт. Занимаюсь спортом с детских лет. В шестом классе увлекся волейболом, играл даже в детской команде «Динамо». Это были непростые послевоенные годы. Играли мы в зале на Цветном бульваре. Любили волейбол самозабвенно. Тогда были очень популярны волейбольные матчи команд Москвы и Ленинграда. Для нас эти встречи были событиями гигантского масштаба. В зал не попасть, а посмотреть таких мастеров, как Рева, Ульянов, Щагин, Якушев, очень хотелось.
