Этот вопрос ставит Габи в тупик. Амелия довольно ясно дала понять, что прижать их не получится, а значит не стоит и пытаться, чтобы не подставлять себя под удар. Но вдруг она не права? Что если - как она там говорила об Эмбер Олдрич? - они уязвимее из-за репутации родителей?
Кейт, не дожидаясь её ответа, бросает новое сообщение:
'Не может же быть такого, что у них совсем нет слабостей, да?
Старый, добрый шантаж ещё никогда не подводил. Да и быть такого не может, что в нашей школе не найдётся на них компромата'.
'Прекрати. Это грязная мысль. Нам стоит быть выше этого, иначе, чем мы будем отличаться от них?'
Она готова даже подискутировать на тему должны ли быть кулаки у добра, но Кейт соглашается легко.
'Это верно. Но мы должны сделать хоть что-то, мне кажется, да? Хотя бы попросить их отстать от Андреа'.
Габи хмурится. Ей не по душе эта мысль. Она выглядит опасной даже со стороны, даже если не рассматривать её тщательно, но Габи не может взять в толк почему. Что такого опасного в этом предложении? Она доверяется своим инстинктам.
'Не думаю, что они нас послушают'.
Ответ не приходит пару минут, и она уже начинает переживать, что сказала что-то не то, одновременно думая о том, что затевать такие планы в три часа ночи не самая хорошая мысль, ведь собеседник может просто уснуть с телефоном. В тот момент, когда она уже готова выйти из комнаты и добраться до спальни Кейт, её телефон снова мигает сообщением:
'В любом случае мы попытаемся. А если нет, у меня есть неплохой план как можно заставить их сделать это'.
Габи трижды перечитывает сообщение, прежде чем отправить в ответ: 'поделишься?'. Ей кажется, что в такой ситуации не может быть никакого хорошего плана, чтобы приструнить тройку облачённых властью девиц.
'Пока нет:) Дурная примета'.
Габи улыбается, несколько расслабляясь, ведь от шаткой надежды её настроение поднимается, не смотря на это внутреннее ощущение опасности и тревоги.
Она отгоняет желание поделиться любовными переживаниями с Кейт, не потому что та не пойдёт, а потому, что ей кажется, что то, как сильно она привязывается к своему учителю литературы, сравни постыдной болезни, о который, ей бы хотелось, не должен узнать никто, пока она не исцелиться.
Они желают друг другу спокойной ночи, договариваясь утром встретится с шабашем и попробовать просто попросить для начала.
Утро ясное, безоблачное. Солнце весело заглядывает в окна коридора кампуса, окрашивая его в приятный глазу рыжий цвет. Габи ждёт Кейт в одном из укромных местечек, листая новостную страницу в телефоне просто для того чтобы хоть как-то занять руки. Они мелко трясутся, а движения резкие, неоправданно быстрые, даже дёрганые. Приложение на скорость реакции отлично сглаживает нервозность, позволяя выплеснуть свои эмоции на ни в чём не повинные клавиши ускоряющегося темпа мелодии, отодвигая события этой ночи прочь, подальше от своего сознания.
Она была ужасной. Нет, не так. Она была особенно ужасной.
Габи снился сон. Во сне, она плавала в море без костюма и баллона, и ей совсем ничего не мешало - она могла вдыхать солёную морскую воду. Это было так же естественно, так же логично, как дышать воздухом, так что она попросту этого не замечала. Вокруг сновали невиданные создания, яркие рыбы всех форм и размеров. Она видела огромных китов и медуз, проплывающих мимо и посверкивающих желейными телами в лунном свете, и алые кораллы, притягивающие, манящие к себе сочным цветом.
Габи протянула руку, как вдруг почувствовала, что не может сделать следующий вдох. Вода предала её, и она ринулась туда, вверх, наружу, к жизненно необходимому кислороду, но чем быстрее она гребла, тем дальше становилась от неё поверхность воды. Она почувствовала, что задыхается и спасительный запас кислорода совсем иссяк...
... И она распахнула глаза, тяжело дыша и сидя на кровати. Лунный свет проникал беспрепятственно в комнату через широко открытое окно, а холодный ветер колебал занавески. Около неё сидела Лия, сжимая подушку в пальцах и смотрела на неё нечитаемым взглядом. Этот взгляд впивался, словно заточенный ненавистью, болью, отчаянием и презрением, что Габриэль поняла внезапно совершенно точно, почему стала задыхаться во сне.
- Ты... - прохрипела она, пытаясь перевести дух, и отползая от чокнутой кузины, выставила руку в защитном жесте.
- Я же говорила, - отозвалась Лия невероятно тихо, и отошла к своей кровати, - я гораздо хуже.
Она повернулась, и, бросив на сестру довольный взгляд, смотрящийся особенно устрашающе в свете луны, легла так, словно ничего и не было. Словно ничего не произошло.
Габи играет мелодию в своём приложении бездумно, потому что сейчас её мысли далеко отсюда. 'А ведь я только решила, что она не так уж и плоха,' - думает Габи, - 'и может быть, если смотреть в сравнении, то Лия это ещё терпимый вариант. Только-только. А она, словно читает мои мысли. Как можно быть такой жестокой и безжалостной? Как можно так сильно ненавидеть ни за что, чтобы попытаться сделать нечто подобное с человеком? Как можно...'
