– Милый, в восемь тебя будить никто не станет,– сочувственно ответила Таня, – мы будем все вставать в шесть утра.
– Как хорошо, что я захватила будильник! – воскликнула Нина. – Это просто прелесть – вставать в шесть под пение птиц!
– Потом, – продолжала Таня, ласково глядя на мужа, – ты вместе со всеми будешь делать зарядку и купаться в реке. После завтрака ты будешь как миленький участвовать в туристических вылазках, походах по грибы и ягоды, знакомиться с окрестностями. Затем я предусматриваю ужение рыбы, вольные движения, в три часа обед и тихий час, после которого – чай, река и занятия физкультурой под руководством Васи.
– Водное поло, футбол и прыжки в длину, – конкретизировал Вася.
– А когда я буду просто валяться на траве? – закричал Николай тонким голосом. – Я не хочу прыгать в длину, я хочу валяться на траве и играть с Мишей в шахматы!
– Я знала, что так и будет, – заявила Нина. – Успокойтесь вы, мужчины! Шахматы я выкинула из машины, прежде чем она сдвинулась с места.
Вася гнусно хихикнул. Мы с Николаем остолбенели.
– Что ж, – переводя дыхание, пролепетал Николай, – мы вырежем шахматы из древесины. Мы будем играть с Мишей по переписке, наконец, вслепую! Нет, вы не лишите нас этой великой игры! Миша, е2 – е4!
– е7 – е5! – ответил я.
– Конь ж1 – f3! – отчаянно вопил Николай.
– d7-d6!
На пятом ходу наш бунт был подавлен, и на этом дискуссия по распорядку дня закончилась.
– Давайте искупаемся! – предложила Нина.
Вася, который жаждал реабилитации за все свои неудачи, потребовал, чтобы ему была доверена честь первого окунания в реку. Мы охотно согласились, и Вася энергично разделся. Сначала он опробовал дно, которое оказалось отличным. Тогда Вася вышел на берег, подмигнул нам, разбежался и прыгнул в воду. Течение было довольно сильным, и мы отчетливо видели, как рядом с вынырнувшим Васей, понемногу отдаляясь, плыло что-то похожее на тряпку. Когда мы обратили внимание нашего физрука на этот предмет, было уже поздно: трусы брата с лопнувшей резинкой уплыли в неизведаное. По моим расчетам, если их никто не выловил, они теперь подплывают к Каспийскому морю.
Затем искупались и мы. Должен вам сказать, что это совсем не так уж плохо – под вечер искупаться и потом погреться у костра на лесной полянке. Вокруг, словно часовые, замерли сосны, по темному небу королевой плывет луна, а мы сидим у костра, поджав под себя ноги, и говорим о всякой всячине. Где-то совсем рядом плещет вода, в лесу раздаются таинственные звуки, и вспоминаются последний из могикан, томагавки, скальпы…
– Разве это не волшебно? – тихо декламировала Нина, и в отблесках костра были видны ее подернутые влагой глаза. – Вы только вдохните в себя этот воздух, только подумайте о том, что между вами и звездами нет сейчас ни железобетонных перекрытий, ни облаков из бензиновых испарений – ничего! И мы – один на один с луной, с Большой Медведицей, с природой!
Я сказал, что это сентиментальная чепуха и что я предпочел бы сейчас быть один на один с моим шезлонгом. Николай, который потихоньку покуривал, спрятавшись за машину, добавил, что он охотно променяет Большую и Малую Медведицы, с созвездием Гончих Псов в придачу, на стакан газированной воды без сиропа.
Нина не успела обидеться: с неба на нас шлепнулись тяжелые капли, и мы начали быстро готовиться к ночлегу. Васю уложили в машину, в которой удачно откидывалась спинка переднего сиденья, образуя превосходную кровать, а мы сами легли в палатку. Через пять минут мы спали сном хорошо потрудившихся людей, одни наедине с природой, защищенные от медведей и волков богатырским храпом Васи.
Ночь прошла не без приключений. Вася, который во сне, наверное, отплясывал чечетку, то и дело нажимал ногой на автомобильный гудок. Мы трижды выскакивали из палатки и урезонивали хулигана, пока Нина не догадалась предложить ему повернуться в обратную сторону. Под утро Вася ухитрился боднуть гудок головой, но затем уже мы спали спокойно.
Будильник разбудил нас в девять утра. Таня, которая лично поставила стрелку звонка на шесть, устроила Николаю настоящий допрос, но он, честно глядя в глаза, отрицал свою диверсию и требовал доказательств.
– Как ты могла даже подумать такое! – нагло заявил он и, улучив минутку, подмигнул мне.
Таня перехватила этот неосторожный знак, равносильный признанию, и отчитала лгуна, как мальчишку…
Вася вышел из машины с заспанным и помятым лицом, на котором отпечатался узор сиденья. Увидев нас в состоянии полной готовности, он выпятил грудь и завопил срывающимся фальцетом:
– На зарядку – становись!
Мы с Николаем пытались улизнуть, чтобы тихо покурить в кустах, но за нами бдительно следили. Пришлось делать зарядку, что не доставило особого удовольствия ни нам, ни птицам, которые, галдя, смотрели с деревьев.