К обеду мы возвращались домой без Николая. Он сказал, что ни один настоящий рыбак не может удить, когда вокруг него устраивают балаган, и что только теперь он отдастся ловле по-настоящему. Он только попросил часа через три зайти за ним, поскольку один человек не в силах притащить всю рыбу, которую он намерен выловить.
Размышляя о плове, которым Таня обещала нас угостить, мы подошли к лагерю и увидели пяток мальчишек лет десяти-двенадцати, которые сидели вокруг котелка и уплетали за обе щеки. Рядом, скрестив на груди руки и глядя на мальчишек с доброй улыбкой, стояла Таня.
– Надеюсь, вы не хотите есть? – спросила нас она, когда мы подошли. – Где Николай?
– Хотим, и даже очень! – прорычал Вася. – Где плов?
Таня улыбнулась.
– Эти милые дети… Смотрите, как тот, черненький, похож на моего… Где Николай?
– Понятно, – скорбно произнес Вася, глядя на черненького, который уписывал его, Васину, долю плова. Весело посматривая на нас и галдя, мальчишки очистили котелок и встали, отдуваясь. – Рыбу остался удить твой Николай…
– Спасибо, тетя, – пробасил черненький, – очень было вкусно. Хотите, мы вам ягод принесем или на лодке покатаем?
– А вы откуда, дети? – поинтересовалась Нина и, нагнувшись, шепнула мне, что тот, светленький, похож на нашего…
– Из лесу, вестимо, – прогудел светленький. Мальчишки засмеялись.
– Заповедницкие мы, – важно сообщил один мальчишка. – Лешку ищем, лося нашего.
Вася встрепенулся.
– Так этого разбойника зовут Лешка? – воскликнул он. – Держите его на цепи! Это не лось, а хулиган.
– Что вы, дядя, – укоризненно сказал черненький, который, наверное, был главным в этой компании. – Вот Полифем – этот действительно хулиган, этот может лапой двинуть так, что покатишься!
– А кто этот страшный зверь – Полифем? – высокомерно спросил Вася.
– Да медведь наш, заповедницкий. Бурый такой. Вы его по вислому левому уху можете узнать, – разъяснил светленький.
Мы переглянулись. Я про себя решил не водить компании с медведем, у которого вислое левое ухо. Судя по взглядам, которыми обменялись Вася, Таня и Нина, они решили поступить так же.
Между тем мальчишки распрощались и ушли, пообещав наведаться, чтобы принести тете Тане ягод и меду. Таня и Нина грустно взглянули друг на друга.
– Домой хочу, – захныкала Таня, – что мой маленький теперь делает?
– Нам нужно было их взять сюда, – жалобно вторила ей Нина. – Здесь столько воздуха, столько природы!
– А как насчет еды?– грубо вторгаясь в действительность, деловито осведомился Вася. – Насколько я понимаю, съеден весь наш плов, не так ли?
– Именно так, – отчеканила Таня, – дети растут, им пища нужнее, чем тебе. Жив будешь!
– Но ведь я хочу есть! – удивился Вася. – Я очень голоден, честное слово!
Таня сказала, что ей противно слушать всякий вздор. Она лично вот уже два дня ест совсем мало и чувствует себя лучше. И вообще, диета приносит только пользу. Вася возразил, что он предпочитает сгонять лишний вес (было очень забавно слышать, как этот кощей выразился про свой лишний вес) физкультурой, а диету он ненавидит и не может о ней слышать. В ответ Таня квалифицировала Васю как Собакевича. Вася разволновался, снял и надел пенсне, прокашлялся и назвал Таню «толстуха». Тяня вспыхнула, поднялась и убежала в лес.
Убитый сознанием своей вины, Вася и не пытался оправдываться. Он только сидел на пеньке и жалобно стонал.
– И подумать только, что из-за двух ложек плова, из-за этой жалкой еды ты оскорбил женщину! – пылко декламировала Нина. – Бесчувственный чревоугодник! Все лучшие движения души у тебя находятся под властью желудка! Холостяк презренный! Ты и недостоин любви женщины!
Нина остановилась, чтобы перевести дух.
– Но ведь я… – заикнулся Вася.
– Молчи! – гневно оборвала его Нина. – Беги немедленно искать Таню! Проси у нее прощения! Ну! Что ты сидишь?
На поиски Тани мы с Васей отправились вместе.
– Хорошо, что я научился разбираться в следах, – похвастался он. – У меня был приятель, который читал следы ничуть не хуже куперовского Следопыта. Знаменитый был охотник. Он мне передал некоторые, так сказать, профессиональные тайны этого дела.
В лесу было прохладно и сухо. Мы шли, и валежник мягко хрустел под нашими ногами. На душе было какое-то особенное чувство от сознания того, что мы идем не просто гулять, а искать, может быть, спасать человека. В этом было что-то романтическое, возбуждающее. Впечатление усиливал Вася с его крадущейся походкой профессионального следопыта, с длинным ножом у пояса. Время от времени Вася останавливался и пристально разглядывал землю, изучая следы. Несколько раз он прикладывал ухо к земле, что невольно внушало к нему уважение.
– Видишь? – взволнованно воскликнул он. – Это – след человека!
Я охотно согласился, поскольку этот след был мой. Вася сухо попросил меня не забегать вперед, чтобы не сбивать его с толку.