– Не будем ходить вокруг да около. Мы оба понимаем, почему. Ты пришел практически на мое место. Все началось с разговора с Михал Михалычем. А потом действительно «вдруг». Я стал догадываться, куда могу быть втянут. И ради чего? Правды? Хорошее слово, но слишком дорогой ценой дается и опасное. Мне стало страшно. У меня семья. Если что, я останусь один на один со своей Правдой. Та, правда, которую от меня хотели получить, процесс временный. А потом? По-другому жить я не смог бы или выбросили бы, как отработанный материал.
– А что сейчас, лучше?
– Все относительно. Не так интересно, но спокойно. У меня нет страха за будущее. Я работаю в одном издательстве. Хорошая зарплата. Работа по графику рабочего времени, как положено с выходными, как у всех, которые я могу провести с семьей. Разве это плохо? Я что касается моего «я», как журналиста, то свое «я» убедил.
– А я, значит, могу?
– Ты – да. Ты сильнее в этом смысле. У тебя нет такого страха, как у меня.
– Ну, ничего не боится только идиот.
– Но уровень разный. Уровень риска, на который можешь пойти.
– Риск риском, но я научился доверять своей интуиции и, надеюсь, что она меня не обманет и в этот раз.
– Может быть, но, как полагаю, ты еще не встречался и не вел беседу по поводу направления работы?
– Нет еще. А что, есть сложности?
– Мне всего не сказал Мих Мих, но думаю, он только передаточное звено. С тобой будут разговаривать другие. Мих Мих здесь не играет роли.
– Интересно.
– Еще бы. Я думаю, твоими темами будут чиновники, бездушие и так далее.
– И что здесь опасного?
– Твоя ограниченность. Не лично твоя, а ограниченность сейчас. Когда узнаешь больше, начнешь понимать, что ограничен цензурой, которая пронизала все общество.
– Цензура есть везде. И в нас самих.
– Не путай только цензуру с цензорами. Когда окунешься, все почувствуешь. Ты увидишь людей, которые родились без совести. Я не хочу окунаться в эту действительность, в эту реальность, где свобода понятие относительное и применимо не везде.
– Ну, я тоже не вчера начал работать в этой области.
– Ты давно не писал о нас, живущих здесь. Наше проклятие – страх. Страх сказать лишнее. Причины разные, потерять работу, например, да так, что никуда не возьмут. Я когда узнал, что ты приезжаешь, подумал, зачем он едет?
– Я приехал, чтобы вновь обрести себя.
– А там ты себя потерял? – спросил с иронией Слава. – Вот ты обращал внимание на то, что в маленьких городках жизнь спокойнее. Но ты не задумывался, что безмолвие, которое царит в провинции, не говорит о мире и покое. Оно свидетельствует об отсутствии новостей, которые обсуждались бы. Вот и я хочу иметь свой маленький провинциальный городок в душе.
– Ты уходишь от ответственности. Пасуешь.
– Да. И тебе это могу сказать. Я не готов хранить ту информацию, которую получил бы, а точнее не хранить, а жить с ней. И чтобы я не писал, цензор внутри меня не даст все сказать. Так зачем мне это? Я хочу жить, просто жить со своей семьей.
– Не думай, что я тебя не понимаю. Лучше еще налей.
Они снова выпили, и некоторое время молчали, думая каждый о своем.
– Я не хочу ввязываться в это дело. Не хочу. Пусть с теми, о ком надо писать, разбирается Всевышний.
– Ты думаешь, ему есть дело до них? У него такая паства по всему миру, что до некоторых он может и не дойти.
– А тогда зачем он? ИЛИ МЫ ЖИВЕМ НА ЭТОМ ОСТРОВЕ ЦЕНЗОРОВ, ПРО КОТОРЫЙ ОН ЗАБЫЛ? А может быть, он просто смеется, глядя на нас?
– Смех лишает серьезности. Поэтому если он веселится, то тогда точно он не может принять серьезное решение. Хотя я думаю, что ему не все равно, но вмешиваться не хочет.
– Я был бы рад, если это шутка с его стороны, и она скоро закончится или ему доставлять прессу твоими стараниями, – иронизировал Слава, – а тебе скажу, что если пойдешь по этому направлению, то слава тебе обеспечена. Но помни Витя, что слава вещь опасная. Как только она рядом с тобой, тогда начинаешь понимать, сколько вокруг недоброжелателей. Будут и хвалить и ругать. Не верь всему, что услышишь.
– А может быть, надо попытаться выбить этот страх? Хоть чуть-чуть. Человек, живущий в страхе, не может быть свободным.
– Согласен. Только все зависит от того, чего бояться. А свобода? Не все ее понимают как надо, а часто как анархию. Но ты сможешь. Я знаю. Тебе это по плечу. Только прошу тебя, будь осторожен.
– Мне вспоминается фраза из фильма «Осторожность – наша мать. Была бы осторожной, не стала бы матерью». Но я учту по мере развития ситуации.
Воздух был сладок на вкус. Виктор надел свой новый костюм, направляясь на встречу с человеком, о котором он ничего не знал. Интрига встречи была в том, что ему позвонили.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – ответил Виктор на телефонный звонок. Он сидел в офисе.
– Вам звонят по поручению Сергея Львовича Шестопалова. Он хотел бы с Вами встретиться. Вам удобно завтра в одиннадцать?
– А вы кто?
– Если Вы придете, то все узнаете. Это не телефонный разговор.
– А тема встречи?
– Ваша профессиональная деятельность.
– Интересно.
– Конечно. Вы чего-то опасаетесь?
– Нет. От боялся.
– Так вы согласны?
– Да.
– Тогда завтра в одиннадцать по адресу….
