– Валяй, звони! – машет рукой сержант, хотя и сам рискует уже хотя бы тем, что должен меня
задержать.
Набираю номер. Трубку, естественно, поднимает тот же салага.
– Что, меня ищут? – спрашиваю.
– Ищут, ищут, Сухомозский! – раздается в трубке голос ротного (как я забыл, что параллельный
телефон стоит у него в кабинете? С другой стороны, откуда мне было знать, что в три часа ночи
офицер находится на службе). – Давай, мотай сюда, мы тебя уже давно ждем!
Вылетаю из чужого помещения. И – кроткими перебежками – к своему: сдаваться не намерен.
Подбираюсь к окну, у которого спит Мишка Рассказов. Несмотря на собачий холод, начинаю
сбрасывать с себя одежду, пряча ее в ближайшем кусте. Параллельно тихонько стучу, понимая, что дружок после того, как меня предупредил, уснуть еще не успел. Он поднимает голову, подходит к окну и открывает его. Я забираюсь внутрь. Мишка коротко обрисовывает ситуацию: здесь сейчас, кроме ротного, еще и старшина; злые, как черти.
И тут я замечаю, что пустующую кровать: ее владелец в наряде. И говорю другу:
– Я сейчас на нее ложусь и делаю вид, что сплю. А ты иди к командиру и скажи: так, мол, и так, спал, проснулся, пошел в туалет. По дороге спросил у дневального, что за шум или мне
показалось. Он ответил, что ушел в самоволку Сухомозский и его ищут. А какая, товарищ
командир, может быть самоволка, если он весь вечер проболтал со мной в расположении нашего
взвода, да и остался спать на свободной кровати. А кто не верит, пусть идет посмотрит.
Мишка с такой идеей согласился (в горячке я не учел тот факт, что разговаривал с ротным по
телефону, а Рассказов этого вообще не знал) и отправился «валять дурака».
Я лежу «сплю». Слышу шаги: по голосам узнаю – старшина и Мишка.
– Видите, – продолжает спасать меня друг. – Вон он на кровати! Как лег с вечера, так и лежит.
Старшина подходит и начинает бесцеремонно дергать меня за ногу:
– Вставай! И наверх – к ротному!
Я долго протираю глаза, страшно «удивляюсь», что нахожусь не у себя во взводе на втором этаже, а на первом, потом «вспоминаю», что болтал здесь с другом и решил остаться.
Старшине моя комедия надоедает, и он злобно шипит:
– Или ты мигом одеваешься и идем к командиру, или я даю команду «Подъем!». Посмотрим, как
ребята тебя за это поблагодарят.
Я с обиженным видом поднимаюсь, продолжая так же недоуменно хлопать ресницами. И тут
вспоминаю, что моя форма, включая сапоги, остались в кустах на улице. Не растерявшись, беру
Мишкину и с трудом натягиваю. Мы уходим, и старшина роняет сквозь зубы:
– Ты, Рассказов, тоже одевайся и поднимайся наверх, защитник хренов!
Уже на полдороги мой сопровождающий замечает, что не сходящаяся на мне гимнастерка явно с
чужого плеча.
– Ты чью форму напялил? А ну, пошли назад – наденешь свою.
Мы возвращаемся в расположение Мишкиного отделения. И оба видим, что его кровать… пуста.
Нигде моего кореша нет. Тут старшина замечает открытое окно.
– Е…, – ругается он.
Я его понимаю: во время разборки ЧП в присутствии двух командиров уйти в самоволку – это
больше чем круто. Хотя я знаю правду. Мишке ведь, дабы подняться к ротному, как велел
старшина, не было во что одеться. И он полез в окно за моей формой, дабы облачиться в нее.
Между тем старшина, как ошпаренный бросился к выходу из здания. А я к окну – предупредить
товарища. Вылетев на всех парах, старшина увидел Рассказова, мирно натягивающего штаны.
– Ты что здесь делаешь? – опешил старшина, не врубаясь, что здесь происходит.
– Как что? – вопрошает Мишка. – Разве не видите, одеваюсь. Чтобы идти к ротному (это среди
ночи и на 30-градусном морозе).
Как выяснилось, меня заложил дневальный. Он за это получил 10-дневный отпуск домой. А мы с
Мишкой – по 15 суток гауптвахты. Причем я – одиночки.
***
Ну и виртуозами мы стаем на гауптвахте! Для того, чтобы искупающие вину не чувствовали себя
комфортно, нары с момента подъема поднимаются к стене и закрываются на замок. Остается либо
стоять на цементном полу, либо сидеть на единственной узенькой скамеечке. Так вот, существовало неписаное правило: трое стоят – один спит. И так весь день – по очереди.
На чем спали? Да на той же скамеечке, шириной не больше 20 см. Один конец ее ставили на
батарею (голова выше, как на подушке) – и вперед. Поражаюсь: мы даже переворачивались во сне
и никогда не падали!
***
Все не так, ребята! Сегодня получил из окружной газеты (я там регулярно печатаюсь, еще и
получая гонорар – неплохую прибавку к 3.80 руб.) письмо. Обрадовался. Втайне надеялся что
рано или поздно меня возьмут в штат – такие случаи, знаю, бывали.
Увы и ах! Жестокое разочарование. Меня – вот неожиданность! – отказываются впредь
публиковать вообще. На каком основании? «Нам стало известно, что вы не являетесь примером
для других в выполнении воинского долга».
Это мои отцы-командиры постарались – настрочили в редакцию депешу. Ну и хрен с вами со
всеми!!
***
Похоже, я просто притягиваю всяческие неприятности. Нас, четырех солдат, отправили рыть
траншею. И до обеденного перерыва оставили без присмотра. Кайф! Тут же отправили гонца в
