-Почему мне так плохо? -с трудом приняв сидячее положение, Кэрри схватилась за голову. Чувствовала она себя и впрямь до такой степени паршиво, что всерьез засомневалась в способности собственного организма к регенерации; по крайней мере, ей было жарко и холодно одновременно, а сердце то ускорялось, то замедляло свой ритм, и девушка всерьез опасалась, что находится если и не на грани сердечного приступа, то обморока точно.
-Вот и мне интересно, -сквозь зубы отозвался Сешар, -час назад ты выглядела куда лучше. Ребра срослись, все внутренние повреждения тоже исчезли и ты практически исцелилась, но в себя упорно не приходила. Я списал все на стресс, но это не объясняет… -он замолчал, смотря куда -то в сторону, словно не решаясь продолжать.
-Не объясняет чего? -с трудом сглотнув ставшую вязкой слюну, Кэрри попыталась встать, но голова закружилась и девушка рухнула бы обратно в постель, не подхвати ее Сешар и не опусти на подушки. Перед глазами прыгали темные пятна. Дыша тяжело и прерывисто, Кэрри не сразу поняла, что отец Кайла убрал с ее лица прядь волос, прилипшую к покрытой испариной коже, и прижал к воспаленному лбу приятно прохладную ладонь. Закрыв глаза, она попыталась дышать ровно и размеренно, но в груди давило, словно тисками, и пульс отчетливо зашкаливал.
-Твой шрам, -с неохотой ответил Сешар.
-Какой? -едва слышно выдохнула Кэрри. -У меня нет шрамов.
-Вот этот, -палец Сешара провел по линии декольте, остановившись на кружеве между чашечками бюстгальтера; это выглядело бы провокационно, не будь его лицо таким сосредоточенным.
-У меня нет там шрамов, -удивилась Кэрри, поднимая руку и прикасаясь к коже, которая именно в этом месте пульсировала болью. Подушечки пальцев ощутили нечто странное и девушка, сосредоточившись, приняла сидячее положение, опуская голову и в полном недоумении лицезрея не шрам, как утверждал Сешар, а послеоперационный шов, словно ей максимум час назад сделали операцию по пересадке сердца.
-Не смотри так, я сам ничего не понимаю, -зло отозвался Сешар, заметив в ее глазах откровенный ужас, -и я тебя не трогал, тем более не вскрывал тебе грудную клетку! Но причина твоего самочувствия именно в этой отметине и, как я понимаю, тебе будет становиться хуже до тех пор, пока…
-Пока что? -простонала Кэрри, будучи в полном шоке от происходящего. Как у нее мог проявиться такой шрам, учитывая, что исчез практически сразу после того, как в ее груди оказалось сердце Дирка?!
-Пока ты не умрешь, -пугающе спокойным голосом отозвался отец Кайла. -Кажется, я начинаю понимать, почему Виктор так жаждет оставить в тебе свое сердце. Все остальные, включая сердца оборотней, имеют срок годности. И сердце моего сына больше тебе ничем не поможет. Уже не помогает.
-Что? -пробормотала Кэрри, пребывающая на грани обморока и нервного срыва одновременно. -Как такое вообще возможно?
-Знать бы, -сквозь зубы прорычал Сешар, швыряя ей на колени гримуар, появлению которого ввиду происходящего Кэрри скорее обрадовалась, чем удивилась. -Я могу стабилизировать твое состояние, но понятия не имею, насколько эффективно это окажется. Ты все еще оборотень, пусть и здорово ослабленный, и этим надо успеть воспользоваться, -его последние слова Кэрри восприняла, словно сквозь толщу воды. Ей становилось все хуже и девушка уже почти поддалась темноте, которая сгущалась перед глазами, но в этот момент ослепляющая вспышка боли заставила ее вернуться в реальность, запрокидывая голову и выгибаясь всем телом. Как ни странно, пелена перед глазами растаяла, а в груди сердце поймало более спокойный ритм, хотя пульс и продолжал зашкаливать.
Реальность продолжала оставаться паршивой, но умирать прямо сейчас ее организм вроде бы передумал. За это явно следовало благодарить Сешара, который поднес ее запястье к своим губам и вгрызся клыками, словно был по меньшей мере вампиром. Черные волчьи глаза на человеческом лице смотрелись пугающе, равно как и струйка ее собственной крови, сбегающая по его подбородку и капающая на темно -синюю рубашку.
-Что ты делаешь? -жалобно выдохнула Кэрри, когда хватка стала сильнее и болезненнее. Кровь являлась горячей, в висках пульсировало, но эта боль казалась какой -то живительной и девушка, прикрывая глаза, заставила себя расслабиться, позволяя Сешару делать все, что он сочтет нужным. В конце концов, отец Кайла мог убить ее в любой момент, но раз она до сих пор жива, то это ему для чего -то нужно.
Сознание ненадолго исчезло, но толком отдохнуть девушке не удалось, потому что Сешар, не сильно церемонясь, парой пощечин заставил ее открыть глаза. На его лице еще виднелись следы ее крови, запястье побаливало, но ранки от клыков не кровоточили, хотя и затягиваться не торопились.
