В них безразличное радушье
Противоречий ласке слов.
Покой душе твоей не снился
И ревность гложет каждый миг:
Чужой успех, чужая радость,
Покупка, просто новый стих.
Все тема, повод беспокойства,
Боязнь в сравненьи проиграть.
Так мелко, глупо, безнадежно,
Всю эту тщету жизнью звать.
Наверно, ты счастливей многих.
Где не умнее – там хитрей,
Где не красивей – там нарядней,
Но все расчетливей и злей.
Ты день за днем и год за годом
Горишь в тщеславье в суете,
И в этой гонке бесконечной
Теряешь лучшее в себе.
Мне жаль всего, что я любила
И что утрачено тобой,
Что не могу сказать как прежде
Тебе: – «Друг мой!».
Душа колотится о жизнь,
Как рыба в речке мелководной:
То мчит с утеса сверху вниз,
То по равнине вкось и кривь,
То давит глыбой льда холодной.
От боли рыба не кричит.
Верней, никто ее не слышит.
Стремнина мчит, а камень близок,
И рыбы путь от слизи слизок,
И рыба немо… тяжко …дышит.
Река не ждет ее, спешит,
Волочит за собой потоком.
Глядишь, на отмели лежит,
И с укоризною глядит
На солнце стылым рыбьим оком.
Есть параллели, нет ли их –
У каждого свое, однако.
А я вот так: то сверху вниз,
То по равнине в кровь и слизь…
За счастье жить – по силам плата.
И я спешу, и я стремлюсь
За жизнью в край обетованный,
Где нет предательства и лжи,
Где невозможны миражи,
Где нет разлук и встреч обманных.
Развод у Ворона с Сорокой ,
У черненького с белобокой.
На всю округу шум и гам. !»
И стыд и срам. И стыд и срам.
Летят солома, пух и перья,
Скандал не скроют и деревья.
И быстрокрылая молва
Зевак досужих собрала.
Спешат потеху поглядеть,
Слов погремушкой погреметь.
– Я, дура, так тебя любила, -
Сорока гневно говорила, -
А ты, неисправимый хам,
Жизнь превращаешь в балаган.
Молчишь часами… Вдруг собакой
Залаешь рядом… Стынут лапы,
Лишаюсь голоса и сил…
А ты всего лишь так шутил!?
Котом зовешь дурищу кошку,
То скачешь дятлом по окошку,
То жутко филином кричишь…
Что? Нечего сказать? Молчишь?
Скажу: – Ты дура и воровка.
Так надоела, бестолковка!
Что ни увидишь – в дом тащишь,
Все перед зеркалом торчишь.
Ни подмести, ни приготовить…
Ни ночку нежно «поворонить»
Со мною рядом под луной –
Я не желаю жить с тобой.
Так долго милые бранились
И так изрядно притомились,
Что над порушенным гнездом
Уселись рядышком молчком.
И слышат зрителей дебаты:
Они совсем не виноваты.
Такая жизнь теперь пошла,
Сказала мудрая Сова.
Какой была, такой и будет,
Пусть муж с женой друг друга любят,
Вот самый правильный закон,
Всегда основа жизни он.-
Степенно молвила Гусыня,
Женившая недавно сына.
А шустрый Воробей сказал,
Что не случился бы скандал,
Когда не вышло бы огласки
Что строила Сорока глазки.
– Уж полно глупости болтать,
Изменою кокетство звать, -
Обиделась на всех Сорока.
А Ворон буркнул: – Вот морока,
Давно уже известно всем,
Что в птичьем мире нет измен…
Но эта шумная толпа,
Как всякая до ней была,
Про все судила и рядила,
Чужие боли бередила,
Чужою тешилась бедой,
Свою припрятав за спиной.
Хитро продолжила Кукушка,
Поправив перышко над ушком:
То хорошо, что нет детей,
Ни алиментов, ни соплей.
Ее Синица поддержала:
Хоть завтра могут все сначала!
– Какие дети у Кукушки?
У ней гулянки, веселушки,
А не заботы в голове.
Уж ей ли быть судьей семье !-
На многодетных журавлей
Согласно птичник поглядел.
Вернул всех к теме кроткий Крот:
– Без ласки кто же проживет?
И как продлить без ласки род?
И что за счастье без забот?-
Что ж! Сам себе обед готовь?-
Вспылил Индюк, и был таков;
Повел заботливую клушу
Копать на суп червей, под грушу.
Хорьки загадочно ворчали,
Мол, гороскопы не совпали,
А Дятел, знай себе, долбил,
Что просто не было любви.
Ежиха топала Ежу,
Что их не слышно никому,
И торопила за иголки:-
Давно ежата ждут под елкой!!!
Но тут Лисица подошла,
И сразу всем нашлись дела…
А что у Ворона с Сорокой,
Со стрекотуньей белобокой?
Сомкнули тесно два крыла,
С головкой рядом голова:-
Забудь обидные слова.
Я был не прав.
– Я не права.
Любовь терпима и мудра.
Вот так бы нам, глаза в глаза,
Сказать волшебные слова…
Но мы молчим…
Гремит молва.
Ax, нежный яблочный червяк!
Румян и свеж, и взгляд наивен.
И знает яблочко одно,
Кто в гибели его повинен.
Шуршит иссохшей кожурой,
Но слов его никто не слышит.
Румяный, пухленький злодей
Уж яблочко другое ищет.
Методик много знает жизнь.
Но он одну предпочитает:
Он все эмоции души
На ощупь, ручкой подбирает.
И все, что жизнь ему дала:
Талант, любовь и вдохновенье –
Он скомкал, дешево сменял
На побрякушечки-мгновенья.
Уже зима катит в глаза,
Но в яблочке другое время,
И веселится заодно
С ним все червивенькое племя.
Опавший лист стучит в окно…
Осенний дождь о лете плачет…
Всему черед… Всему цена,
И каждый в свой черед заплатит.
Я не умею быть чужой…
Ты – вежливое равнодушье.
За эту истину цена –
Бессонной ночи тьмы удушье.
Да! Я смешна в избытке чувств -
Беречь, помочь и обеспечить,
А ты расчетливо скромна:
Позволить, брать и не перечить.
Так на охоте крокодил -
Сама невинность, неподвижность,
– Поймав, слезами обольет
Ему поверившую живность.
У беды друзей не бывает.
Одиночество? – Праздный зритель,
