— Ну вот и договорились. Скинешь штраф до полумиллиона. — Тут дон Эрнандо замолчал, поскольку и эта сумма казалась ему неслыханной, — Твоего пилота мы вернем, радио починим, и завтра можете лететь домой. Однако учти — мы будем за тобой следить. Ты нас не увидишь, а мы будем поблизости, и как только ты…
— Я понял, сэр.
— Ты думаешь, он понял, Джатс? — спросил дон Эрнандо.
— Думаю, да.
— Ну ладно, иди, Фармер, охранники отведут тебя в твою комнату.
Инспектор тяжело поднялся и поплелся вон из кабинета. Когда дверь за ним закрылась, дон Эрнандо покачал головой и сказал:
— Думаю, он нас продаст.
— Я тоже так думаю, папа, — рискнул сказать Джатс.
— Что такое, Джи? Я разве тебя спросил о чем-то? Я что, сказал тебе, чтобы ты думал?
— Простите, отец.
— Отправляйся в Грандвиллидж прямо сейчас. У этого Фармера наверняка есть какой-нибудь загородный домишко. Именно туда он переправит семью, когда решит нас предать. Заминируй дом заранее, чтобы потом не нужно было разбираться с охраной. Понял?
— Понял, папа.
— Все, иди.
В сопровождении Флинта и Пита Корншоу Клаус шел по сборным мосткам и смотрел вниз, туда, где работало недавно прибывшее в Форт-Абрахам пополнение Это были малоперспективные в военном плане люди, которых сразу же поставили на строительство фортификационных сооружений.
Рабочие готовили бетонную смесь и заливали ее в узкую опалубку, доходившую до самого дна. После того как сваи становились прочными, на них навешивали новую опалубку и заливали желоб. Получалось что-то вроде окопов, где могли прятаться стрелки, к тому же этот участок становился непроходим для судов противника.
Увидев на мостках одно из знакомых синюшных лиц, Клаус подошел к рабочему ближе и спросил:
— Как работа, парень?
Человек тупо посмотрел на Ландера и ответил:
— Работа как работа. Только опохмелиться охота.
— Понятно, — кивнул Клаус. — А почему здесь не все ваши?
— Так половину эта баба увела.
— Какая баба? — спросил Клаус, хотя был в курсе дела.
— Да ехала с нами одна… Деловая… Моему дружку морду разбила — два зуба как и не бывало. Мы бы ее удавили, гадюку, но ее дружки — такие здоровые лбы… Таким что человека удавить, что кошку — все едино.
— Это точно, — согласился Клаус, — а много дружков-то?
— Четверо. Четверо здоровенных рыл… Ты это, случайно не знаешь, что тут за война такая?
— А тебе что, ничего не говорили, когда везли сюда?
— Какой там, — махнул рукой забулдыга, — бесчувственного из-под моста забрали, и все. Очнулся уже на койке в каюте. Хорошо полбутылки дали, а то бы я там помер,
— Эй, Шнифт, долго там будешь морду охлаждать?! — крикнули снизу. — Давай спускайся!
— Это напарник мой, — пояснил Шнифт. — Пойду я…
Он спустился до лестнице, а Клаус вернулся к Корншоу и надутому от важности Флинту. Его порошок действовал, и теперь он был уверен, что убедил Клауса в значимости своего открытия. Лаки полагал, что уж теперь-то Ландер поймет, с каким человеком свела его судьба. Однако вместо круглосуточной охраны Клаус подарил Флинту пистолет без патронов, и на этом вся его забота о безопасности Флинта закончилась.
— Поберегись — прокричали с борта плавающего крана, и Клаус и его спутники были вынуждены пригнуться, чтобы бадья с бетоном не задела их головы.
Капля молочной жижи капнула на плечо Флинта, и он, погрозив крановщику кулаком, грозно крикнул:
— Смотри у меня, артист!
— Поехали обратно, — сказал Клаус, и они вернулись к катеру, который ждал их у края стройплощадки.
Когда все расселись по местам, со стороны главного фарватера на восточной окраине послышался гудок.
Ландер оглянулся и увидел вереницу промысловых судов. Они возвращались к причалу и по их осадке было заметно, что охота оказалась удачной.
— Давно такого не было, — сказал Пит Корншоу. — Люди Марсалесов долго не пускали наших на богатые участки. Теперь боятся…
— Они не боятся, — обронил Клаус, — они готовятся. — И, тронув рулевого за плечо, сказал. — Давай к причалу.
Управляющий промышленным комплексом Форт-Абрахама Гастон Денвер сидел в своем кабинете и предавался невеселым мыслям. С одной стороны, с приездом Ландера все самые страшные и неприятные обязанности были сняты с плеч Гастона, однако теперь, когда компания одержала над Марсалесами маленькую победу, большой войны было не избежать. Это никак не входило в планы Гастона, и он каждый день обдумывал различные планы собственной эвакуации с форта.
Наилучшим для него выходом была бы опасная болезнь, однако, как назло, он чувствовал себя очень хорошо. А симулировать ангину или понос смысла не было, с этими болезнями легко справлялись местные медики.
Оставалось только бегство во время нападения Марсале сов.
Гастон представлял себе взрывы, огонь, гибель форта и себя, выходящего из пламени на моторном катере. Да что там катер? Денвер вспомнил, что даже не умеет управлять им. До Грандвиллиджа было больше тысячи километров и преодолеть такое расстояние на катере он бы не смог.
Управляющий вздохнул и уставился в потолок, который, как казалось Гастону, олицетворял прочность его положения и стабильность ситуации.
