Автомобиль свернул с оживленной магистрали и остановился у подъезда.
Гости, а вслед за ними и хозяева вышли из лимузина.
— Эй, а чемоданы-то нам привезут? — забеспокоился Дорди. — У меня там полфунта «травки».
— Чемоданы уже здесь, господа! — громко, как в театре, объявил бородатый швейцар. — В номерах 1102, 1103 и 1105.
— Это кто, Санта-Клаус? — удивленно спросила Лу.
Гости в сопровождении швейцара и главного инспектора вошли в вестибюль, а оставшиеся у машины облегченно вздохнули.
— И эти люди служат в аппарате Верховного? — задал вопрос Менакес.
— Едва ли, — покачал головок Джуниор. — Скорее всего, это привлеченные специалисты.
Они подождали Дугласа, и вскоре он появился, тяжело передвигая ноги и сутулясь. Было видно, что общение с важными гостями утомило главного инспектора.
— Все, поехали, — сказал он и с видимым облегчением уселся в машину. После него, соблюдая субординацию, расселись и остальные.
— Завтра я должен с ними завтракать, — сообщил Сэм. — Мне нужен напарник — один из вас.
Менакес и Болеро опустили глаза, а Джуниор, напротив, улыбнулся и предложил свою помощь:
— Я готов, сэр, пойти с вами.
— Спасибо, Берт. Мне как раз нужен такой, как вы, я имею в виду покрепче и помоложе. А то эти переростки для меня совсем непонятны. — Дуглас покачал головой и, обращаясь к водителю, добавил: — Давай на службу, Марк.
Некоторое время все ехали молча, затем Менакес не выдержал и задал мучивший его вопрос: — Но это же хулиганы какие-то, неужели они столько значат для нашего бюро?
— Значат, Менакес, — кивнул Дуглас. — И значат очень много. Я сам понял это совсем недавно.
В гостях у деда Эрнандо все дни Люции тянулись бесконечно долго и однообразно.
Она вставала с постели когда угодно, ела все, что хотела, и предавалась безделью, поскольку ее учителя остались в городе.
Слуги дона Эрнандо относились к ней с почтением, но Люции это не нравилось, и все вокруг казались ей неотесанными деревенщинами.
Поскольку охраны в доме было более чем достаточно, Карл и Рауль, казалось, совсем потеряли к ней интерес и работали спустя рукава.
Рауль больше ел и спал, а Карл волочился за служанками. Он имел успех и часто ночевал вне своей комнаты. Это очень злило Люцию, поскольку она только себя считала полной его владелицей.
Часто звонила Солейн Она спрашивала у Люции, как та себя чувствует, и дочь постоянно жаловалась на обстановку в доме деда и просилась обратно в город.
Во время последнего разговора мадам Гутиерос сказала:
— Сейчас пока нельзя, солнце мое, в Эль-Гео тебе угрожает опасность. Но как только я поймаю одного нехорошего парня, ты вернешься обратно. Обещаю тебе.
— Уж не Ландера ли ты ищешь, мама? — спросила Люция
— Не только его, но откуда тебе знакомо это имя?
— Неужели ты думаешь, что я полная дура? Вся охрана в городе только о нем и говорила. Это и есть тот человек, который расписался у меня на ноге?
— Да, — после некоторой паузы призналась Солейн.
— Тогда ты зря меня выслала, потому что мистера Ландера давно уже нет в городе.
— А ты откуда знаешь?
— Потому что он уже навестил меня, мама.
— Что?! Что ты такое говоришь?! — вскричала Солейн. Ей показалось, что Люции прямо сейчас грозит опасность, а она, мать, никак не может защитить свою дочь. — Что там у вас происходит, Люция?! Ответь мне!
— Теперь уже ничего страшного. Просто когда у нас сломался самолет, мы сели в ста километрах от дома дедушки и первым, кто нас навестил, был мистер Ландер.
— А Карл и Рауль? Они его не остановили?!
— О чем ты говоришь, мама. Этот самый Ландер прибыл на большом корабле, где у него была куча людей и даже пушка или пулемет — я в этом не разбираюсь.
— Какой ужас!
— Да ладно тебе, мамуля, все уже в прошлом. Он оставил нас и уплыл, хотя я ему себя предлагала…
Последние слова Люция добавила специально, чтобы помучить мать.
— Ты меня убиваешь, Люция! Как ты могла?!
— Мама, не ори так в трубку, пожалуйста. Возможно, я сделала это от испуга, но этот Ландер все равно отказался от меня. Ты представляешь? Уж чего-чего, а этого я ему никогда не прощу.
— И… что же он сказал?
— Сказал, что я дура и что он думает не об этом, а о том, стоит меня убивать или нет. Так что ты не там его ищешь.
После этого разговора с матерью Люция почувствовала себя лучше и даже отправилась показаться на катере с молодым охранником по имени Лейхи.
Лейхи страдал какой-то неведомой болезнью и почти не разговаривал, однако он хорошо водил катер и был отличным слушателем.
Люция обожала попрыгать на трамплинах, хотя боялась этого и всегда громко визжала. После страшных полетов они с Лейхи отдыхали возле мангровых зарослей, и Люция пичкала своего знакомого различными байками про жизнь в городе, а тот восторженно цокал языком.
К дону Эрнандо часто приезжали дяди Люции, братья ее матери.
Игнасио казался ей просто мешком. Он расспрашивал о Солейн и постоянно повторял, что тоже мог бы жить в городе, но не любит шума. Джовани и Маркус вели себя отстранение. Они приветствовали Люцию сдержанными кивками и провожали настороженными взглядами. Получив указания от дона Эрнандо, они уезжали.
