Затем поползли слухи. Спекуляции. Предметом слухов был ночной повар ресторана, известный другим работникам как Быстрый Эдди. (Такое ироничное прозвище парень получил не потому, что был очень уж быстр; наоборот, каждый, кто с ним общался, понимал, что он, как бы это сказать, немного
Понятно, что после этого секрет продержался недолго. История разошлась по городу, набрала ход и наконец достигла ушей Мисси ван Дюссельдорп. Она недолго думая обратилась к закону, и Вернона заставили сдать кровь еще раз. На этот раз выяснилось, что отец действительно он.
– Господи, Вернон. О чем ты думал? – спросил я его тогда.
– Подлог – это нехорошо, знаю, но я пытался спасти свой брак, парень! Иногда, чтобы сохранить что-то хорошее, приходится делать что-то плохое.
История с подменой анализа попала в местные газеты, а потом по чьей-то прихоти была подхвачена национальными средствами массовой информации – вызвала, как говорят, «общественный резонанс». На какое-то время, благодаря этому скандалу, наш городок приобрел известность: все о нем слышали. Да, мы тоже попали в историю. Джулия, жена Вернона, бросила его и забрала с собой детей; Мисси ван Дюссельдорп подала на него в суд, требуя возмещения ущерба и средств на содержание ребенка. (Сына она назвала Оззи.) Жизнь Вернона, откровенно говоря, развалилась, но по циркулировавшим в городке слухам я понял, что в последнее время он повеселел и начал приспосабливаться к своему новому положению холостяка. Его видели на людях уже с несколькими женщинами.
Мы покинули парковку «Вигглз» и потихоньку вернулись в кабинку. Я спросил:
– Ты иногда видишься с Мисси? Или с Оззи?
Он покачал головой:
– Что?
Он помолчал и неожиданно ухмыльнулся. Такая реакция удивила меня. Должно быть, я как-то выразил неодобрение, потому что еще через мгновение он добавил:
– Прости, Джорджи. Просто… ну, каждый раз, когда я смотрю
Я оглядел почти пустой ресторан. Он пригнулся ближе:
– Вот туда… на салатную стойку. Там мы с ней этим и занимались, после закрытия. – Он хмыкнул.
Похоже, он и меня приглашал посмеяться за компанию. В моем воображении прочно устроился образ пары, ритмично двигающейся там, где сейчас стояли миски с зеленью, холодными овощами и заправками. Может, я был в неподходящем настроении, может, на нервы мне действовали финансовые трудности и то, что я опять пришел к нему просить денег. Но факт остается фактом: ничто в этой ситуации не показалось мне забавным. Господи Исусе, брат, хотелось мне сказать, что с тобой?
Но я ничего не сказал. Вместо этого я похлопал себя по карману:
– Это в последний раз, Верн. Обещаю.
Я нарушил свое обещание.
Когда со мной связалась «ПостКо», момент для них был самый благоприятный. Я уже много лет рвал задницу, но так и не сумел вывести бизнес на тот уровень, на котором он находился в момент смерти отца. Задумка с дизайнерским яблочным сидром провалилась. Нам пришлось взять новый кредит под залог дома, и мне удалось вернуть Вернону лишь часть его тайных финансовых вливаний. Внутренне я признавал, что откусил кус не по зубам, и жалел о возвращении в Гарден-Сити. Но я был слишком горд, чтобы рассказать об этом кому-нибудь. Бетани знала, что дела идут не слишком хорошо, но даже не представляла, насколько все плохо.
Мать снова вышла замуж и уехала во Флориду. Вернон и его «Вигглз» процветали; он даже вновь сошелся с Джулией.
– Она так меня любит, – говорил он с небрежной ухмылкой, – что не может жить без меня!
Брат никогда не напоминал о долгах, но само их существование действовало мне на нервы, особенно после рождения детей. Я опять чувствовал себя человеком второго сорта – как будто снова стал худшим защитником футбольной команды, последним на поле, и снова запарывал блоки. Вернон в бытность свою хавбеком иногда вообще не видел ситуации на поле, но он несся вперед, прорывался через заслоны и приносил команде очки – а остальные вопили от восторга. Я мечтал бежать из Гарден-Сити.