Два седана заехали в ангар, три остановились снаружи. Все двери распахнулись почти одновременно, и дюжина хорошо вооруженных людей быстро рассредоточилась, отсекая Иванова от отряда спецназа.
Иванов с крайним разочарованием посмотрел на командира.
К ним подошел Мугния, на лице которого играла уверенная улыбка. Четверка его телохранителей остановилась в нескольких шагах от них.
– Добро пожаловать в Бейрут, Михаил.
– Едва ли можно назвать эту встречу доброй.
– Вы должны извинить нас, но у меня сегодня отвратительное настроение.
– И отчего же?
– Потому что я обнаружил, что вы снова затеяли интриги у меня за спиной.
– Я вас не понимаю.
– Вы, вероятно, заметили, что здесь нет наших иранских и иракских друзей.
– Но почему? – спросил Сайед, у которого эта новость вызвала тревогу.
– Потому что я обнаружил, что Михаил заключил с ними сделку. Не так ли, Михаил?
Иванов попытался рассмеяться, словно ничего особенного не случилось.
Мугния повернулся к Сайеду.
– Он установил верхнюю границу в пять миллионов. Остальные должны отказаться от дальнейших торгов и дать ему победить.
– Что вы с ними сделали? – спросил Сайед.
– На данный момент они являются моими гостями. Позднее я решу, стоит ли их убивать.
Иванов переплел пальцы и рассмеялся. Мугния оказался гораздо умнее, чем он предполагал.
– Ты меня перехитрил, Имад. Такое случается не часто. Ты хочешь, чтобы я вернулся в Москву, или намерен поговорить о деле? Обсудить условия?
– Я не стану вести никаких переговоров. Будет названа цена, и вы ее заплатите.
– Неужели? – сказал Иванов. – А если я решу, что цена меня не устраивает?
– Тогда у всех возникнет серьезная проблема.
Иванов кивнул, словно находил игру забавной.
– Но прежде я хочу, чтобы вы вернули все деньги, снятые вами с наших швейцарских счетов.
– Деньги, которые я снял! – Глаза русского едва не вылезли из орбит. – Я ничего подобного не делал.
– Я считаю иначе.
– На самом деле я хочу получить свои деньги от
– Ваши деньги?
– Да, мои деньги. – Лицо Иванов густо покраснело. – Деньги, которые взял кто-то из вас. Неужели ты думаешь, что у меня сразу не возникли подозрения? Тебе никогда не нравился Шариф. Ты постоянно жаловался на его цены. Ты называл его крысой и предателем вашего дела за то, что он вздувал цены.
– Я не убивал Шарифа, – жестко сказал Мугния.
– И почему я должен тебе верить?
– Потому что я – человек чести. Тот, кто сражается за свою веру… а не вор вроде тебя.
– Честь! Звучит красиво. Имад Мугния, воздушный пират, угонявший самолеты с гражданскими, похититель профессоров, человек, взрывающий целые кварталы с женщинами и детьми… И ты говоришь о чести? Это смехотворно. – Последние слова Иванов буквально выплюнул в лицо Мугнии.
Тот потянулся к пистолету, но командир спецназа опередил его и мгновенно приставил дуло пистолета Макарова к его лбу. Тут же выяснилось, что у всех имеется оружие. Послышался звук взводимых затворов.
– Хватит! – закричал Сайед. – Ваше презрение друг к другу ослепило вас.
– Ты глупец! – рявкнул Мугния.
Сайед приблизился к нему.
– А ты разорен, – сказал он так, что его мог слышать только Мугния. – Как ты собираешься платить своим людям на ближайшей неделе и на следующей? Возьми себя в руки и позволь мне решить возникшие проблемы. – Затем повернулся к остальным. – Опустите оружие. Все. – Он сделал выразительный жест и дважды повторил свои слова.
Наконец все опустили стволы.
– Я знаю, что Имад не крал деньги, и у меня есть основания считать, что Михаил тоже этого не делал.
– Откуда ты можешь знать? – сердито спросил Мугния.
– Скажи мне, зачем Иванов прилетел сюда, если он украл наши деньги?
Пока Мугния размышлял над его вопросом, вперед выступил Швец.
– Я могу заверить вас, что мой босс не имеет никакого отношения к пропавшим фондам. На прошлой неделе я посетил в Гамбурге босса герра Дорфмана. Украдено более пятидесяти миллионов долларов. Складывается впечатление, что пострадали не только мы. – Швец хотел выбраться отсюда живым, поэтому он быстро добавил: – Мы обнаружили ниточки, ведущие к организованной преступности в Праге.
– И я могу обещать вам, – вмешался Иванов, – что как только мы найдем виновных, то вернем ваши деньги и накажем тех, кто выступил против нас.
– Благодарю, – сказал Сайед. – А сейчас нам предстоит обсудить нечто очень важное. У нас есть три американца. Джон Камминс, который провел четыре года в Москве, а потом еще четыре – в Дамаске; сравнительно молодой человек по имени Роберт Ричардс; и знаменитый Билл Шерман. – Он схватил лежавшее на столе досье и протянул его Иванову, давая ему возможность снова взглянуть на фотографию. – Сколько ваше правительство готово заплатить за всех троих?
