– В самом деле? – Его лицо слегка покраснело, и он стиснул челюсти. – Я тебе кое-что скажу. Не твое дело, что меня касается, а что – нет.
Рэппа перестало устраивать происходящее. Он лежал на спине, и его положение было уязвимым, но ему не хотелось, чтобы Виктор решил, будто его легко запугать.
– Это не я тебе говорю, – спокойно сказал он. – Речь о них. – И Рэпп кивнул в сторону стоявшего у двери инструктора.
Между тем тот закончил разговор и вышел. В амбаре остались только семь новобранцев.
Виктор расхохотался.
– Ну вот, мамочка ушла. Теперь твоя задница в моем распоряжении.
Рэпп решил, что ему больше не стоит лежать. Он быстро спустил ноги с койки и встал.
– В чем твоя проблема, Виктор? – спокойно спросил он, повысив, однако, голос так, чтобы его услышали остальные.
– Ты – моя проблема.
– Да, я так и понял, – ответил Митч, стоявший по другую сторону койки. – Но тебе следовало выразиться более определенно. Может быть, я смогу все исправить.
– Очень сомневаюсь, – презрительно бросил Виктор. – Ты выглядишь слишком слабым. Как если б ты был здесь лишним.
– Ну… почему бы нам не узнать, прав ли ты. – Рэпп указал в сторону мата.
Виктор рассмеялся, словно предложение показалось ему абсурдным.
– У тебя нет ни единого шанса.
Митч кивнул, словно хотел сказать: «Может быть, да, может быть, нет», – и подошел к краю мата.
– Сожалею о твоей матери.
– Что ты сейчас сказал? – спросил Виктор.
– Я только что сказал, – прокричал Рэпп, – что сожалею о твоей матери.
– Тебе стоит следить за своим языком! – В глазах парня появилась ярость.
– Или что? – спокойно поинтересовался Митч.
Остальные пятеро парней оставили свои занятия и с интересом наблюдали за развитием событий.
– Ты собираешься меня ударить, Виктор? – продолжал провоцировать Рэпп, приготовившись решить проблему немедленно. – Что-то не так… твоя мать была шлюхой, когда ты рос? Она давала сосать грудь всем парням, кроме тебя?
– Ты много болтаешь, – прорычал Виктор, с трудом сдерживая ярость.
– Просто пытаюсь понять, что с тобой не так. Ты весь день громогласно разглагольствовал. Вел себя как настоящий засранец. Нас уже от тебя тошнит.
– Я надеру тебе задницу! – взревел Виктор, перепрыгивая с одной ноги на другую, как боксер.
Рэпп ничего не ответил. Он лишь переместился в центр мата и поманил Виктора к себе.
Тот принялся кружить возле Рэппа, выкрикивая ругательства. Он наносил удары по воздуху и подробно объяснял, что сделает с Митчем, когда в дверях неожиданно появился инструктор.
– Какого дьявола вы здесь делаете, дамочки?
Виктор смолк, но было уже поздно.
– Ну хватит, придурки. Если у вас осталось достаточно энергии для драки, то ее хватит и на пробежку. У вас шестьдесят секунд, чтобы приготовить свои тупые задницы. Надевайте все, что нужно для бега, и выходите!
Все вскочили на ноги и начали переодеваться; пятеро остальных парней не стали скрывать своего неудовольствия. Рэпп ничего не отвечал, а Виктор, казалось, получал удовольствие от происходящего. Теперь он начал провоцировать остальных, предлагая им бросить ему вызов – как только они отрастят для этого яйца. Рэпп надел кроссовки и побежал к двери. Он первым встал в строй, и, пока ждал остальных, ему пришло в голову, что здесь что-то не так. Если программа настолько засекречена и элитарна, то что здесь делает такой болтун, как Виктор?
На следующий день Том Льюис принял звонок по защищенной линии, терпеливо выслушав мужчину, находившегося на противоположном конце, который сообщил о встрече в Вашингтоне, округ Колумбия. Любому человеку, способному преодолеть систему безопасности, в том числе и людям из Лэнгли, разговор показался бы самым обычным и не вызвал ни малейших подозрений. Однако в третьем предложении было использовано наречие, которое заставило Льюиса поднять правую бровь на четверть дюйма. Он поблагодарил мужчину и сказал, что они поговорят на завтрашней встрече.
Клинический психолог задумчиво положил трубку на рычаг и постучал ручкой по дешевому настольному покрытию. Все в кабинете было дешевым – стандартная офисная мебель, какую каждый год закупает оптом федеральное правительство. Письменный стол, книжные полки и шкаф из одинакового материала, покрытого тонкой однослойной фанерой, которая должна была походить на дерево, но поверить в это никак не удавалось. Стулья из черного пластика с сиденьями, обитыми грубым материалом, за девять месяцев выводившим из строя любые брюки. Льюиса поражало, какой вездесущей стала такая мебель в Вашингтоне, что, в свою очередь, привело его к выводу, что офисы производителя стандартной мебели почти наверняка располагались в родном округе председателя комиссии Палаты представителей по бюджетным ассигнованиям.
