Дымчатый камень с темной вытянутой точкой посередине, делавшей его похожим на глаз зверя, облаченный в серебряную оправу в виде переплетения луговых цветов, казалось, жил собственной, непостижимой жизнью…
– Редкостная работа, настоящий хри’кил, или Хранитель Высокого! – с гордостью произнес старый Джура и осторожно повернул ладонь с лежащим на ней перстнем, любуясь глубинами камня.
– Каковы его свойства? – с живостью поинтересовался маг.
– Видел я современные поделки. Там уж не знаю как, но тоже сделали зрачок в камне, добавили характерный муар… Иногда используют что-нибудь из магического арсенала, правда, хри’кил у них все же не получается, – не обращая внимания на вопросы Истинного мага продолжал хозяин лавки. – Определитель некоторых ядов, какое-нибудь заклятие и… вот и все, на что способны наши мастера.
– Уважаемый Джура, какими же особыми свойствами обладает этот, без сомнения, красивый перстень? – демонстрируя незаурядное терпение и выдержку, произнес Вензор, а Лакриста вновь улыбнулась.
– Хри’кил, молодой человек, живой! – с осуждением недостаточной учености молодежи сказал Джура. – Он составляет с хозяином неразрывное целое и расширяет область его чувств.
Старик ненадолго замолчал, но продолжил рассказ прежде, чем маг успел вновь задать вопрос.
– Хозяин хри’кила всегда сможет определить наличие яда в пище, причем любого яда, даже самого нового. И все потому, что Хранитель просто знает, что вредно его носителю. Больше никакой морок не помешает носящему этот перстень, будет он ощущать и творимую рядом волшбу, а на крайний случай теперь есть смертельное жало…
– Ну и как тебе эта изящная древняя безделица? Нравится? – повернулся к супруге Вензор. Лакриста взяла в руки старинную игрушку и завертела в руках, но надевать на палец и не пыталась, предупрежденная вежливым восклицанием старика. Наконец она вздохнула и коротко шепнула:
– Нравится!
Ей казалось, что она держит в руках жутко скучающее одинокое существо, робко надеющееся на появление друга. И Лакриста не могла не оправдать чужих надежд.
– О, госпожа! Это совершенно правильный выбор! Позвольте вашу руку… – Госпожа вложила руку в сухонькую ладонь старика. Его узловатые пальцы забегали по нежной коже, то надавливая, то разглаживая какие-то точки, будто что-то разыскивая. – Подождите, чуточку подождите! – Джура достал все из того же футляра тончайшее лезвие и камень-огневик. Прокалил инструмент на пламени и предупредил:
– Простите, но сейчас будет немного больно!
Сверкнула сталь, и из рассеченной ладони побежали струйки темной крови. Старик макнул камень перстня в кровь, а затем ловко надел его на средний палец правой руки девушки.
– Старик!! – рявкнул маг и начал шептать заживляющее заклинание. – Да я ж тебе…
– Господин, но только кровь может породнить хри’кил с его носителем и наложить незримые узы. Да и рана заживет теперь гораздо быстрее….
– Правда, Вензор. Было ничуть не больно. Не ругайся на уважаемого Джуру, он же хотел как лучше! – вступилась за старика Лакриста.
Наконец маг выпустил ее руку, и она смогла полюбоваться перстнем. Как это ни странно, но крови на камне не было, а сам он теперь едва заметно пульсировал, испуская волны ласкающего тепла.
– Какая прелесть! Вензор, а ты не мог бы сотворить какую иллюзию, чтобы проверить некоторые свойства камня? – сделав умильное личико, ласково попросила Лакриста.
Вензор хмыкнул и, сделав пару пассов руками над столиком, выжидательно уставился на супругу. А госпожа Регнар с детским восторгом смотрела на подрагивающую конструкцию из золотистых линий, окутавшую кинжал. С некоторым усилием она поняла, что супруг изменил рисунки на ножнах, превратив их в забавные картинки игр обнаженных эльфов. Она погрозила пальчиком мужу, на что тот по-мальчишески рассмеялся.
– Знаете, но вокруг некоторых вещей я вижу странные ореолы, – задумчиво протянула посерьезневшая девушка.
– Теперь вы видите ауру магии, но если вас это утомляет, то достаточно мысленно приказать хри’килу вернуть нормальное зрение. – Заметив, что девушка кивнула, старик заулыбался: – Вот, он вас уже слушается.
Перед уходом довольная Лакриста заглянула через плечо мужа и, узрев сумму, которую тот вписывал в чек гномьего банка, в ужасе округлила глаза: четыреста фарлонгов – это более чем много для одного, пусть и необычного, подарка.
Война действительно оказалась премерзкой штукой, и пусть прошлые сражения уже давно разбили зеркала иллюзий, но все свое истинное паскудство она показала именно сегодня… или вчера. Нет, все-таки вчера! Хаос битвы перемешал все чувства и ощущения, заставив забыть о простейших вещах. Рядом глухо застонал Терн, потревожив руку, перевязанную бурыми от крови тряпками. Баронская стрела ударила уже на излете, но Согнару не повезло – наконечник задел кость. Лишь вмешательство Кайфата, наплевавшего на маскировку и воспользовавшегося смесью Сат’тор и магии, предотвратило нагноение и в будущем – гангрену. В скором времени раны должны были затянуться, но пока Терн мучился от боли.
