Уложиться в норматив им удалось только с девятой или десятой попытки. После неудачных попыток следовала команда отставить, после чего все начиналось снова. Пару раз их ставили в упор лежа и они отжимались по сотне раз.
Наконец, норматив по одеванию ОЗК был ими выполнен, однако особой радости это им не принесло, так как после выполнения норматива их ждал марш-бросок в защитных костюмах, вниз по руслу реки, практически до конца их маршрута, до небольшой вышки на танкодроме.
– Долетался, придурок? Гонщик херов! – злобно прорычал Кабан через маску противогаза и пихнул бредущего рядом Щербатого.
– Чего? – переспросил тот. Слышимость в противогазе была не очень и разобрать, что там бубнят из-под маски было тяжело.
– Долетался говорю, придурок! – заорал Кабан громче, приблизив голову к его уху. – Дебила кусок!
– Сам ты придурок! – огрызнулся Щербатый, поскользнулся на скользком камне и свалился в воду. Речка тут стала пошире и глубиной была только по колено, зато дно было каменистым и ноги постоянно скользили на камнях. Кабан схватил товарища за шкирку, поднял его на ноги, подтолкнул вперед и отвесил хорошего пинка.
– Давай шагай! – заорал он. – А что, не придурок? Ты куда летел так? Тебе же русским языком сказали, перед бродом сбрасывай скорость!
– Да забыл я про него! А ты чего молчал!
– А я не думал, что ты такой дебил, с дырявой памятью! Дымов меня убьет, из-за тебя, дебила!
– Отставить разговорчики! А за неуставные отношения сейчас оба отжиматься будете! В воде! – Крикнул им с берега шедший налегке, в шортах, майке и легких кроссовках эльф. Он, и еще один боец переоделись на берегу, возле брода, спортивная одежда была у них в рюкзаках, которые они успели сбросить на землю, перед самым падением в воду. Промокшую форму они сняли и разложили сушиться прямо на броне машины, часть вещей повесили на ствол орудия. Спецназовский прапор остался у брода, вместе с инструктором. Пара спецназовцев следовала за ними вдоль берега, не давая халявить и следя, чтобы весь маршрут был пройден по руслу реки, от начала и до конца.
Кабан с Щербатым замолчали. Остаток пути до вышки прошел в тишине, Кабан с Щербатым молча брели по колено в воде, сопровождающие их спецназовцы, не торопясь, болтая и гогоча, шли за ними по берегу. Забег по руслу реки до вышки занял почти час, там спецназовцы их развернули, и не дав времени на отдых погнали обратно. Когда они добрели назад, до брода, им дали целых десять минут на отдых, спецназовцы за это время собрали вещи и надели подсохшую за время марш-броска форму. Затем был последний рывок до расположения, бегом по дороге. Спецназовцы ехали сзади, сидя на броне управляемой прапором БМП и подбадривали их.
В общей сложности, у них вышло больше десяти километров, из которых больше половины пришлось идти по пояс в воде.
Возле вышки им наконец-то позволили снять защитные костюмы, после чего они свалились на землю и валялись минут десять, жадно глотая воздух и приходя в себя. Прапор уехал в парк, сдавать машину. Спецназовцы ушли на КПП, с ними остался только отмороженный эльф. Когда они пришли в себя и поднялись на ноги, эльф пожал им руки, объявил благодарность за усердие в учебе и торжественным голосом провозгласил, что первый шаг по превращению в рейнджеров ими сделан, после чего пошел догонять товарищей. День определенно удался.
Ферго Мунис постелил свой плащ на невысокий, высотой по пояс каменный заборчик, уселся на него, достал из сумки бутылку слабого вина и отхлебывая время от времени прямо из горлышка, принялся внимательно наблюдать за входом в таверну. Пока вроде бы ничего подозрительного он не заметил. Утренняя улица была пуста, прохожих было мало, разве что пара шатающихся забулдыг прошли мимо, вяло переругиваясь. У входа в таверну, несмотря на раннее утро, прямо на камнях мостовой, положив под голову мешок, лежал и храпел рослый, крепко сбитый пьянчуга, похожий на моряка. Лицо его было помято и поцарапано, видимо ночь прошла весело. Рядом с пьяницей валялась бутылка, остатки вина растеклись по камням. В нескольких шагах от него сидел, прислонившись к стене чумазый орк. Орк сидел опустив голову на грудь, время от времени всхрапывал и ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Время от времени он поднимал голову, осматривался по сторонам мутным, осоловелым взглядом, бормотал что-то неразборчивое и снова засыпал, уронив голову на грудь. Вот и сейчас он подорвался, глянул на валяющегося рядом товарища, икнул, попытался неуклюже встать, плюхнулся обратно, уронил голову на грудь и захрапел. Ферго даже позавидовал этой парочке, никаких забот, лежат, отдыхают.
