- Извините, Люся, пойдемте позавтракаем.
- Пойдемте.
Мы приходим на кухню получаем по миске гречки и я вижу с какой жадность поедает женщина кашу и хлеб.
- Хотите еще?
- Если можно.
Опять наваливают черпак каши и женщина тут же проглатывает ее.
- Так что же вас привело к нам?
- Меня послал Малиди.
- Вождь племени Вабу?
- Да он.
- Но ведь он, по нашим данным, в Гате?
- Да, я от туда. Два дня иду. В основном по ночам.
- Почти 150 километров по пустыне и одна.
- А что тут такого, мы переходы больше делаем.
- Так что просил Малиди?
- Он просил продовольствия. В Гате сбежалось много народу, а пищи мало. Он узнал, что здесь центр белых беженцев и мне как белой, предложил пойти и поговорить со старшим.
- Но ты же сказала, что вышла замуж за алжирца.
- Малиди мой муж и есть. Вабу всю жизнь жили в Алжире и если бы не религиозная резня, мы бы там и остались.
- Сколько вас?
- Вабу частично разъединились, в Гате сейчас 460 человек.
- Я поделюсь продовольствием, но как его переслать? С транспортом у меня плоховато.
- Вабу сами приедут сюда за ним.
- Хорошо, пусть приезжают. Ты пока иди в палатку, ложись спать, а я пойду поищу машину до Гата, пусть тебя подбросят.
Женщина кивнула головой, зашла в мою палатку и когда я пришел через пять минут, чтобы взять деньги из сейфа, то увидел ее спящей на одеяле на земле.
Артур Гару сразу согласился отдать мне свой БМВ и я, заплатив ему мифическую стоимость машины, пригнал ее к палатке. Сержанта Кострюкова выловил у кухни и предложил съездить в Гат на разведку.
- А что узнать?
- Все. В основном, что говорят о фундаменталистах, как там с продовольствием, сколько беженцев. Возьми с собой женщину, она спит в моей палатке.
- Это можно.
Улыбка растянула лицо сержанта.
- Не балуй, она жена вождя племени. Самое важное, старайся ездить про твердой поверхности, не залезай в вязкий песок. Кстати, ты остаешься?
- А как же, 3000 долларов, это деньги.
- Тогда через два часа отправляйся.
Сержант пошел доедать кашу, я отправился опять на аэродром. Сейчас прибудут два самолета.
Наш аэродром представляет собой кусок ровного шоссе, тянущегося до Серделеса. Во время прилета самолетов, мы отсекали от машин и верблюдов, этот отрезок своими постами.
Один за другим пришли самолеты. Солдаты стали сгружать продовольствие, бензин в бочках и медикаменты. Толпа беженцев стояла вокруг с вещами наготове и ждала своего часа.
- Лемешев, ты где?
- Я здесь.
Из- за самолета вынырнул сержант.
- Бери два отделения свое и Кострикова, не давай этим ненормальным устроить свалку у самолетов.
- Но нас так мало.
- Стреляй. Сначала в воздух, потом по ногам. Списки у тебя есть?
- А как же.
- Вот и бери по списку. В самолет вмещается 52 человека, значит 104 должно улететь.
- Есть, товарищ капитан.
Вскоре редкая цепочка солдат встала перед самолетами. Толпа заволновалась. Вышел Лемешев и громко прокричал.
- Сейчас отправим первую партию. Поэтому приготовиться тем, кого назову по списку. Уваров...С женой и сыном... Выйди сюда. Никифоров...
Толпа гудела. Наконец стали пускать в самолеты. Где-то решили поднажать и толпа языком выкатилась вперед. Очередь из автомата остановила людей и волна откатилась назад. Ко мне подошел Гару.
- Господин капитан, нельзя ли в следующий раз ввести в список иностранцев?
- Хорошо, только десять человек. Решите сами кого.
- Почему так мало самолетов?
- Большие здесь не посадить, аэродром видите какой, а самолетов с небольшим пробегом в Ливии немного. Вот мы и зафрахтовали с трудом два.
Самолеты заревели двигателями и все схлынули с площадки. Передо мной возник мужчина с бегающими глазами.
- Капитан, почему меня не взяли на самолет? У меня очень важные документы. Их срочно надо вывести на родину.
- Я про него вам говорил, товарищ капитан. Это тот, который бросил жену и дочь в Эджеле.
За моей спиной стоял Лемешев.
- А... Где ваша семья?
- Не знаю. Жена и дочь вышли утром из отеля, так до вечера и не вернулись.
- Вы что не могли задержаться и узнать, что с ними?
- У меня очень важные документы. Вот в этом портфеле. Их надо срочно вывезти.
- Полетите в порядке очередности.
- Капитан, но...
Я не стал слушать его и отправился свой лагерь. Самолеты ушли.
К вечеру у меня в палатке перебывал почти весь взвод. Все согласились задержаться на месяц.
Это уже был не десяток машин. Шел целый караван автомобилей. Грязный от пыли, лейтенант Петров стоял передо мной.
- Докладывайте, лейтенант.
- В городах Эджели и Эль-Адеб-Лараш стало неспокойно. Местные фундаменталисты пока не пускают в ход оружие, но угрозы сыпятся со всех сторон. Часть населения запугана. Самое непонятное то, что перерезав дорогу в столицу, фанатики не испортили и не уничтожили нефтепроводы. По-прежнему нефть качается и на буровых.
- Кто обслуживает буровые и нефтепроводы?
- Арабы, те которые остаются. Иностранцы сидят на чемоданах.
- Как обстоят дела в форте Лальман?
- Те кто прибывают от туда, говорят, что войны там вроде нет, но по ночам вспыхивают перестрелки. Но Французы решительно перекрыли дорогу на нефтепромыслы и начинают потихонечку эвакуировать свои семьи в Эджели. Я застал первую колонну там.
