- Жаль, - сказал Бульдозер. - Иной раз мне кажется, что на мою долю выпала самая лучшая должность в системе нашего правосудия. Жутко интересно и увлекательно. Что ни день - какие-нибудь неожиданности и...
Он осекся, потом добавил:
- Например, предстоящая схватка с Рокотуном. Бульдозер Ульссон редко проигрывал дело. Правда, этот факт свидетельствовал, мягко говоря, отнюдь не в пользу правосудия.
Но об этом предпочитали не задумываться.
- Зато сегодня ты развлечешься, - продолжал Ульссон, - Рокотуна не так-то просто одолеть.
- Я сюда не развлекаться пришел, - отпарировал Мартин Бек.
Разговор был прерван объявлением о начале слушания, и действующие лица, за одним важным исключением, проследовали в зал заседаний, едва ли не самое мрачное помещение во всем здании суда. Окна были большие и величественные; очевидно, это объясняло, хотя ни в коей мере не оправдывало, тот факт, что их давно не мыли.
Судья, помощник судьи и семеро присяжных важно созерцали зал, сидя за длинным столом на возвышении.
Легкое голубое облачко среди пылинок в прорвавшихся с улицы лучах солнечного света свидетельствовало о том, что кто-то из них только что загасил сигарету.
Через маленькую боковую дверь ввели обвиняемую. Ее сопровождала суровая женщина лет пятидесяти в форменном платье. Обвиняемая - девушка с русыми волосами до плеч, обиженно поджатыми губами и невидящими карими глазами - была одета в длинное вышитое светло-зеленое платье из какой-то легкой ткани и черные сабо.
Члены суда снова сели, остальные продолжали стоять.
Судья монотонно произнес вступительную формулу, затем обратился к девушке, которая находилась от него слева:
- Ответчиком по делу является Ребекка Линд. Вы - Ребекка Линд?
- Да.
- Я попросил бы ответчицу говорить погромче.
- Да.
Судья сверился со своими бумагами, наконец спросил:
- Других имен у вас нет?
- Нет.
- Вы родились третьего января тысяча девятьсот пятьдесят шестого года?
- Да.
- Прошу ответчицу говорить громче.
Он произнес эти слова так, будто выполнял обязательный для судебных заседаний ритуал. Впрочем, так оно и было, безотносительно к отвратительной акустике в зале. К тому же ответчики, как правило, не привыкли выступать перед публикой, а мрачная и враждебная обстановка и вовсе их угнетала. Судья продолжал:
- Обвинение представляет старший прокурор Стен-Роберт Ульссон.
Бульдозер никак не реагировал, продолжая сосредоточенно листать свои бумаги
- Старший прокурор Стен-Роберт Ульссон здесь? - спросил судья бесцветным голосом, хотя отлично знал его в лицо.
Бульдозер подскочил.
- Да-да, - торопливо произнес он, - я здесь, здесь.
- Кто представляет истца?
- По данному делу не предъявлено иска, - сказал Бульдозер.
- Защиту осуществляет адвокат Гедобальд Роксен.
Наступила тишина. Все озирались кругом. Судебный пристав выглянул в коридор. Рокотун не появлялся.
- Адвокат Роксен, очевидно, опаздывает, - заключил наконец помощник судьи.
Он посовещался вполголоса с судьей, и тот объявил:
- Проверим пока наличие свидетелей. Обвинитель вызвал двух свидетелей, кассиршу Черстин Франсен и сержанта полиции Кеннета Квастму.
Оба свидетеля подтвердили свое присутствие.
- Защита вызвала следующих лиц: комиссара уголовной полиции Мартина Бека, сержанта полиции Карла Кристианссона, директора банка Румфорда Бундессона и учительницу домоводства Хеди-Марию Вирен.
Все названные подтвердили свое присутствие. Помолчав, судья объявил:
- Защитник вызвал также в качестве свидетеля продюсера Вальтера Петруса, но таковой заявил, что занят и к тому же не имеет никакого отношения к данному делу.
Кто-то из присяжных хихикнул.
- Свидетелям предлагается покинуть зал. Подчиняясь распоряжению судьи, оба полицейских, одетые, как всегда в таких случаях, в форменные брюки, черные ботинки и малоприглядные штатские куртки, Мартин Бек, директор банка, учительница и кассирша вышли в коридор.
В зале, кроме членов суда, остались ответчица, охранница и публика в количестве одного человека.
Бульдозер Ульссон минуты две прилежно изучал свои бумаги, потом с любопытством воззрился на единственную слушательницу.
Она держала в руках блокнот для стенографирования. Бульдозер прикинул, что ей лет тридцать пять. Рост ниже среднего, метр шестьдесят, не больше, волосы белокурые, прямые, не очень длинные. Одета в застиранные джинсы и рубашку неопределенного цвета. На широких загорелых ступнях с прямыми пальцами - босоножки; под тонкой тканью рубашки угадывались плоские груди с большими сосками.
Самым примечательным в ее облике было скуластое лицо с крупным носом и внимательные голубые глаза, которые поочередно останавливались на присутствующих. Особенно долго рассматривала она ответчицу и Бульдозера Ульссона; последнего она буквально сверлила взглядом так, что он встал, взял стакан воды и сел позади нее. Слушательница тотчас обернулась и перехватила его взгляд.
Она отнюдь не отвечала его идеалу женщины, если у него вообще был такой идеал, но его терзало любопытство, кто она, собственно, такая. Глядя на нее со спины, он отметил крепкое телосложение без намека на полноту.
