Элен не могла заснуть. Почему у Руперта всегда находится время для других людей - для Фен, для Билли, для Таб - только не для нее? С другой стороны, она знала, что заслужила наказание.
- Гсемилостивый боже, - взмолилась она, - ну что я сделала? Я рассказала Джейни про Фен не потому, что хотела придать ей уверенности, а потому что хотела унизить ее.
42
На следующий день пошел дождь. Он смыл последнюю пастельную легкость с цветущих деревьев, лишил одуванчики пушистых белых головок, прибил к земле стебли кукушкина цвета, и все, что еще вчера было выставкой цветов, превратил в болото. Фен казалось, что она уже никогда не избавится от ощущения промозглой сырости. Ее всю трясло от холода и горя, особенно по ночам, и рядом не было Билли, чтобы согреть ее своим теплом и любовью. Медвежонок Лестер был возвращен на прежнее место и насквозь промок от слез, так же как и ее подушка, оттого что каждую ночь Фен засыпала не раньше, чем выплакав свою беду. Днем единственным средством заглушить боль была работа. Фен упрашивала Мелиса позволить ей не участвовать в огромном девятидневном представлении в Аачене, мотивируя это тем, что в команде будет Билли - возможно, он и Джейни возьмет с собой. Вместо этого Мелис не взял в Аачен Билли. Он дал ему отпуск на несколько недель, чтобы тот разобрался со своим браком. Билли теперь все равно был профессионалом и не годился для состязаний в Лос-Анджелесе, а Мелис был решительно настроен привести свою олимпийскую команду в форму заблаговременно. В своей нынешней форме Фен, Руперт и Айвор Брейн наверняка будут участниками олимпийской команды. Четвертое место он все еще держал свободным в надежде на то, что нога Джейка заживет вовремя.
Фен попыталась скрыть свою сердчную рану от Джейка, когда она навестила его в больнице по возвращении из Люцерны.
- Посмотри, сколько мы выиграли! - весело сказала она, кладя полный розочек пакет на белое покрывало.
Джейк бросил лишь один взгляд на ее лицо.
- Кто? Этот подонок Кэмпбелл-Блэк? Я же говорил, что так и будет! Как только увижу Мелиса, я его придушу на месте.
Фен отвернулась к окну, стараясь сдержать подступившие слезы.
- Это был вовсе не Руперт. Это был Билли.
- Билли!
На минуту Джейк лишился дара речи.
- Что стряслось? Ты не..?
- Нет, ничего такого. Джейни вернулась.
- Ах черт. Надо полагать, эта сука пронюхала, что его дела идут хорошо, и постаралась не упустить свой кусок.
- Что-то вроде.
Джейк любил Фен, но он так разгневался на Билли и Джейни, и так был потрясен страданием, написанным на лице Фен, что выплеснул все чувства на нее. Он ненавидел себя за это. Он хотел бы найти слова, чтобы утешить ее, но не в силах был превозмочь свое яростное желание высказать все, что он думает, этому миру, который был так чудовищно несправдлив к ним обоим.
Фен позволила ему бушевать до тех пор, пока у него не иссякли упреки и брань, и только тогда опустилась на кровать, громко всхлипывая.
- Я не могла вести себя иначе, Джейк. Я не думала, что полюблю так всерьез.
Джейк похлопал ее по плечу.
- Прости, что я на тебя так набросился. Я просто не могу вынести, когда тебе больно. Я не должен был тебя отпускать.
- Разве ты никогда не любил и не испытывал боли, причиненной женщиной?
- Женщиной - никогда. (Никогда больше, с тех пор, как его мать покончила жизнь самоубийством).
- Даже Тори.
- Тори и муху не способна обидеть.
Постепенно розочки заполнили кухню, по мере того, как одни скачки следовали за другими - Аачен, Калгери, Волфсбург. Забавно, но в эти первые недели Фен спас не кто иной, как Руперт. По вечерам он не давал ей ускользнуть в грузовик, чтобы выыплакивать там все глаза, а насильно вытаскивал ее на ужин вместе с командой. Для него Фен была частью Билли. Ее, следовательно, надлежало опекать, ободрять и время от времени ругать. Он никогда прежде по-настоящему не дружил с женщинами. Его внутренние шаблоны поведения предписывали за женщинами охотиться, трахать их и отбрасывать за ненадобностью. Руперт постоянно был на грани того, чтобы затащить Фен в постель, отчасти птому, что ему этого хотелось, отчасти потому, что ему казалось - это может помочь ей. Но каждый раз какой-то странный альтруизм останавливал его.
Фен совсем запуталась. Она привыкла относиться к Руперту плохо, а теперь открыла в нем неожиданную нежность - особенно в том, как он рассказывал про Табиту.
Билли позвонил Руперту, как только он вернулся в Англию.
- Как Фен? - был его первый вопрос.
- Я повел ее вчера поужинать.
- С командой?
- Нет, со мной.
- Какого дьявола?
- Ее нужно было развлечь.
- И какую форму приняли развлечения - горизонтальную?
- Она хотела поговорить. Она все еще сходит с ума по тебе.
- О боже, - сказал Билли, стараясь не чувствовать себя польщенным.
- Единственный способ для нее избавиться от этого сумасшествия - это найти кого-нибудь другого.
Билли был поражен, как сильно эта мысль его огорчила, но вслух сказал:
- Наверное, ты прав.
- Еще бы я прав, черт подери! Особенно если ты будешь упорствовать в своем идиотском заблуждении, что Джейни - это лучшая женщина для тебя.
