Софи заскочила молнией, а наг колебался, я же ждала когда он заберется.
— Чего ты медлишь, давай быстро, — поторопил нага отец, смело хватая змея за руку и волоча за собой к карете. Если бы наг сопротивлялся, то у папы наверняка бы ничего не вышло, но мужчина покорно залез в карету и мы двинулись в неизвестном мне направлении.
Я стянула со своего сидения шерстяной плед и осторожно укрыла плечи змея, за что получила от мужчины благодарный взгляд.
Пару минут мы ехали молча, потом змей спохватился и начал хрипло шипеть, не в силах справится со своим голосом.
— Что такое? — спросила я.
Наг начал активно махать руками, показывая на мой кулон и на окно.
— Ты хочешь, чтобы я выбросила амулет? — в ужасе спросила я.
Нет, я люто ненавидела этот символ принадлежности лиеру, но меня строго настрого предупредили, что последствия за избавление от этой штуки буду самыми неприятными, а лиер не производил впечатления эльфа с хорошим чувством юмора, хотя я веселых эльфов вообще еще не видела.
Немного поколебавшись, я приоткрыла окно и выбросила камень, услышав сдавленный «ох» от Софи. Она только сейчас поняла, насколько серьезно мы влипли.
Карета скрипела и подпрыгивала на выбоинах и ухабах, которых становилось все больше. За окном глубокая ночь, и разглядеть в каком направлении мы двигались, не удавалось, только мелькающие разлапистые ели иногда хлестали по стеклу, намекая на то, что наш экипаж забрался далеко по лесной дороге.
Судя по характерному шелесту, отец провел карету через несколько портальных арок.
Софи уснула практически сразу, завернувшись в теплый плед, а мне не спалось. Наг отказался забираться на сиденье, да, честно признаться, у него бы это и не вышло, учитывая узкое сиденье и ширину змеиного хвоста. Он расположился прямо на полу, зябко кутаясь в одеяло. Некоторое время мужчина пытался бороться с усталостью, но, пригревшись, задремал.
Во сне гибкая, живущая своей жизнью, конечность нага обвилась вокруг моих ног, видимо в поисках источника тепла. Я не возражала. Остро сопереживая змею, я не испытывала брезгливости от неряшливого вида бывшего пленника.
В голове мелькали воспоминания и мысли, все сильнее раздувая мой страх перед грядущим. To, что лиер мне не простит подобной дерзости, я не сомневалась, от этого на душе было гадко. Меня не сильно беспокоило неодобрение эльфа, но было просто страшно за родных, которых я подвела своим необдуманным поступком. Только могла ли я поступить иначе? Глядя на изможденного нага, я понимала, что нет. В данный момент, худой и грязный мужчина со змеиным хвостом не вызывал у меня того трепета, что при первой встрече, но видеть разумного с которым так бесчеловечно обошлись, знать, что могла хотя бы попытаться помочь и не сделала этого, было бы невыносимо.
Ингерд. Интересно, как ему удалось уговорить отца? С одной стороны, было досадно, что друг побежал докладывать о моих проделках папе, а с другой, я была безмерно благодарна ему за смелость, ведь если бы не это, то сейчас мы с Софи наверняка сейчас оправдывались бы перед архимагом Магистериума, или, что еще хуже перед самим лиером.
Ближе к утру, резко дернувшись, карета остановилась. Наг встрепенулся и освободил мои ноги из несильного захвата, но от неподвижности конечности затекли, и я была рада размяться. Выскочив на улицу, я стала оглядываться.
В предрассветных сумерках лес, окруживший небольшой деревянный коттедж, казался волшебным. Пушистые шапки снега на деревьях придавали этому месту сказочное очарование, напоминая о том, что через несколько дней будет праздник Перелома.
— Скорее заходите в дом, — хрипло сказал отец. Выглядел он неважно. От холода и усталости его лицо приобрело нездоровый красный оттенок, а губы наоборот посинели.
В доме было на удивление чисто и даже вполне уютно, благодаря амулетам, только холодно. Ингерд помог отцу растопить камин, а мы с Софи разогрели пироги с мясом, заботливо уложенные кем-то в корзину.
Ели молча, осмысливая то, что произошло, но, что удивительно, отец не спешил ни с обвинительными речами, ни с расспросами.
Исподволь я наблюдала за нагом: мужчина хоть и давно не питался нормально, что видно по его чрезмерной худобе, но ел аккуратно, понемногу откусывая мягкое тесто и запивая горячим чаем.
— Папа, прости. Я очень виновата, но не могла поступить по-другому, — не выдержала я, опуская глаза.
— Я знаю, — с тяжким вздохом ответил отец. — Тебе не за что извиняться. Рано или поздно, все это произошло бы, не с нагом, так с кем-нибудь еще. На самом деле, это я должен просить прощения, что не защитил тебя от лиера. Моего влияния просто не хватило даже на то, чтобы уйти вместе с тобой и мамой, туда, где он нас не найдет.
— Не говори так. Я же понимаю все. Если бы вы попытались перечить или сбегать, то он просто отнял бы меня и растил в своем замке, как породистую гончую. Только знать бы, зачем я ему далась. Не мог же немолодой эльф воспылать страстными чувствами к годовалой девочке, — тихо сказала я.
— Я сснаю ссачем, — громким шепотом прошипел наг.
— Вы можете говорить? — обрадовался отец.