— Куда это вы собрались? — строго спросила тетушка.
— Домой. Тетя, мне нужно будет рано утром с тобой поговорить, — серьезно сказал Шаянес, пребывая в мрачном настроении.
— Время разговоров будет позже, Шай. Неужели ты совсем забыл брачные традиции? Теперь до самой церемонии и ты, и Лидия должны провести время в одиночестве, чтобы разобраться в своих мыслях и чувствах. Поэтому иди. Ссар уже подготовил тебе домик для гостей. Мы запрем тебя, как и полагается новобрачному. А для твоей ссаши мы выделили целую мансарду. Ссарим с Шейзаром и Рашимом целую неделю делали там ремонт и украшали получившуюся комнату.
— Тетя, подожди, — начал было Шаянес, но его старшие кузены подхватили его под руки и увели, не слушая возражений.
Меня провожала целая толпа женщин во главе с леди Виолой. Интересно, о чем хотел поговорить Шай? Хотя вру — неинтересно. Наверняка думал оправдываться за тот флирт с краснохвостой нагиней. Противно и только.
Перед самой комнатой меня сгреб в объятия Ссарим, нежно целуя в щеку.
— Как жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах, — прошептал он мне в ухо, судорожно сжимая в сильных руках, но под громкий гомон женщин был вынужден меня поставить на место.
Когда дверь за моей спиной закрылась, ограждая от галдящей толпы, я была выжата, как лимон.
Благословенная тишина почти ударила по ушам после такого трудного вечера.
Я стала осматриваться: большое помещение со сводчатыми потолками было светлым и удобным. Мебели мало, но в комнате очень уютно и как-то сказочно. Прозрачные светлые занавеси создавали ощущение, что находишься где-то в облаках, а полукруглые окна отрывали роскошный вид на ночной сад поместья, освещенный десятками огней.
Я думала, что от усталости усну, едва коснувшись подушки, но сон не шел.
Если это последняя ночь в моей жизни, то не хотелось упустить ни секунды. Я разглядывала чужие звезды, вспоминая, как мы с Ингедом мечтали о путешествиях и волшебном мире Ссай. Вспоминала свое детство, наполненное любовью родителей и друзей. И, конечно, я вспоминала их — двух мужчин, что перевернули мой мир. Натаниэль… Он был для меня всей моей жизнью: он всегда присутствовал в моих действиях и мыслях, а потом и в сердце. Завтра я должна от него отречься, только вряд ли это возможно — слишком много во мне его. Принять Шаянеса, чтобы он стал для меня всем? Но как? Как принять того, кому больше не верю? Ведь я не просто не люблю этого мужчину, я и не хочу его любить.
Отказаться от церемонии? И что дальше? Существовать рядом с Шаянесом без надежды на счастье? Уйти домой и сходить с ума от желания снова увидеть лиера, узнать все о нем, ждать и не дожидаться?
Вспомнилось мне и то пророчество о примирении двух миров. Что там говорила Ивейна? Чтобы вернуть мир, нужно пожертвовать чьей-то жизнью. Мысль о том, что умрет Натаниэль, отозвалась острой болью в моем сердце, а о том, что умрет Шаянес — жалостью. Но ведь не обязательно умирать кому-то из них? Можно ведь выбрать меня.
Такой выбор мне показался оптимальным.
Как только на горизонте показались первые лучи местного солнца, окрашивая мир странным розовато-сиреневым светом, я надела традиционную безразмерную белую рубаху и расплела волосы в ожидании провожающих.
Женщины появились вовремя, двигаясь молчаливыми тенями, они окружили меня, чтобы скрыть от любопытных глаз и повели через портал.
Мы вышли в темном гроте, в центре которого находился небольшой водопад с круглым прудом. Прохладный камень под ногами заставлял меня ежиться от холода и нервной дрожи. Голубая вода источника загадочно мерцала, освещаемая ритуальными чашами огня.
О чем бы я ни думала раньше, а умирать было страшно. Собрав всю волю в кулак, я шагнула в воду, не зная, чего ждать от духов этого места.
Шаянес мне рассказывал, что нужно пройти через водопад, очистив тем самым душу и повстречать того, с кем решила связать новую жизнь. Мужчины и женщины заходили с разных входов и встречались под занавесью искрящейся воды, но это не входило в мои планы.
Я легла в прохладную воду, мечтая раствориться в этой влаге, не желая жить без Натана, не желая делать несчастным Шаянеса, не желая смерти одному из них. Все о чем я молила это место — это о том, чтобы моя жертва не была напрасной, чтобы они нашли силы примириться навсегда, и чтобы ни Натаниэль ни Шаянес не чувствовали себя виноватыми в моей гибели.
Я не слышала никаких голосов, не видела теней или видений, а просто засыпала, понимая, что, скорее всего, не проснусь.
Сначала исчез холод, потом ушла боль. Стало тепло и совсем не страшно там, в мерцающем голубом свете, как и неважно то, что меня терзало до этого сияния.
Резкая боль и крик «Не умирай! Только живи! Прости меня, я все время врал!» — кто-то кричал, снова и снова причиняя мне боль, не давая соскользнуть в уютное ничто.
Потом появился запах — что-то приятное, что-то родное, что значило для меня очень многое, почти все. И голос, которому я была не в силах противиться, звал меня к себе.
«Вернись», — исступленно шептал кто-то снова и снова, повторяя эти слова, как молитву.
Шаянес неш Оштон