Придя домой после работы, я, как обычно, плюхнулась на диван, мечтая о том, чтобы ужин был уже готов, квартира убрана, а сто тысяч котиков подставляли свои бока для поглаживания.
Голова не болела, но меня мутило от одной только мысли о том, чтобы подняться с дивана и что-то сделать. Да хоть переодеться.
Молча разглядывая потолок, я в который раз думала, что нужно что-то менять. И без глюка, с которым у нас нынче сложился нейтралитет, мои будни напоминали «День сурка».
Да, иногда в привычную программу «дом-работа-легкий ужин-сон» добавлялись посиделки с ребятами, но как же всего этого было мало. В более бодрые деньки я планировала начать заниматься чем-то. В разное время это «что-то» обозначало: поход в бассейн, запись на танцы, курсы по самообороне, кружок скалолазания…
Рассказать, как я туда ходила? Как только на работе начинался аврал, как только настроение скатывалось ниже плинтуса, а сил хватало, лишь поднести ложку ко рту, тренер начинал давить, говорить о том, как важно постоянное присутствие на занятиях. После трех-четырех сообщений или звонков на эту тему, секцию я бросала. Возможно, это было глупо, но меня ужасно злило, когда кто-то считал, что лучше знает о том, как мне жить, или начинал спорить о том, что стоит прийти на тренировку и силы появятся. Спасибо, но свою жизнь я организую сама. И то, что поможет именно мне, тоже решу сама.
Ира на мое возмущение фыркала, говоря, что столько «самостоятельности» мне когда-нибудь аукнется. И когда споры на эту тему становились более продолжительными, после подобных разговоров мы с ней неделю не общались. Что сказать. Развлекаемся, как умеем.
Хмыкнув, я повернула голову, переставая сверлить потолок взглядом.
Чешуйчатый, как всегда, расположился в большом настенном зеркале, удобно устроившись на собственном хвосте, как на кресле.
— Что за взгляд, хвостатик? — лениво поинтересовалась я у него.
Парень укоризненно смотрел на то, как я валялась, закинув ноги на спинку дивана.
— Тебе не понять проблемы женщины, более восьми часов не снимавшей каблуков. Твой пол и хвост защищают тебя от этой боли.
Ответом мне было закатывание глаз и пренебрежительное фырканье.
— Естественно. Зачем носить, если можно не носить, — «перевела» я его. — Да потому что красиво. Потому что юбка. Потому что кто-то ростом не вышел и теперь пытается это компенсировать.
Рыжий чуть подался вперед, открывая рот, но тут же вновь его закрыл, тяжело вздохнув, и сложил руки на груди.
— И снова тебе нечего сказать? — подначила его, но тот привычно поджал губы отворачиваясь. — Опять я права, а ты нет, — «опечалилась» я. — Ах, как это утомляет…
Кинутый быстрый взгляд был мне наградой. Доводить Рыжика, учитывая его нежелание со мной говорить, но при этом наличие отличного от моего мнения, стало новым развлечением. В конце концов, почему только он может получать удовольствие от происходящего?
— Ну что, Белочка, мы сегодня с тобой оторвем от дивана свою филейную часть и приготовим ужин самостоятельно, или у нас будет итальянский день? большая пеперони? Или ты предпочитаешь грибы?
Наг, как всегда, не удостоил меня ответом, так что пришлось выбирать самой. А выбирала я простейшим способом: орел или решка. Пришлось перекидывать семь раз, чтобы упала нужная сторона. Но ведь упала же. Так что пиццу я заказывала с чистой душой.
— Тебе что-то взять? — ехидно уточнила у зеркала, но наг лишь фыркнул в ответ.
Сделав заказ, я почувствовала прилив бодрости. Но подозреваю, причина было не в том, что мою вкусную прелес-с-сть должны были привезти в течение часа, а в хвостатом парне, который сейчас неодобрительно сверлил меня взглядом.
Да, он был чертовски привлекателен. Симпатичное личико, яркие необычного цвета глаза, и цвет волос, который шел ему необыкновенно.
Черт. У меня появился фетиш...
В пыльную тряпку хвостатик оборачивался нечасто, так что я еще могла любоваться на подтянутый животик и едва заметный рельеф мышц.
Но самое приятное — то, как живо он реагировал на мои слова. Так и хотелось его поддразнить, чтобы увидеть, как наг ехидно фыркает, усмехается, закатывает глаза или возмущенно складывает руки на груди. Если бы мне важна была только картинка, я бы давно распечатала себе плакат какого-нибудь голливудского красавчика. Пока Рыжулька выигрывал у плаката по всем параметрам.
— Рыжик, а давай я тебя нарисую? — предложила, поддавшись настроению.
Парень удивленно окинул меня взглядом и нерешительно пожал плечами.
— Замечательно. Прими героическую позу и закрой глаза, не хочу, чтобы ты увидел шедевр в неготовом виде.
Бровь скептически вздернулась, но глаза наг закрыл. Постоял так, потом положил одну руку на пояс, и приоткрыл один глаз, проверяя, где я.
— Не сомневайся. Ты великолепен.
Парень покачал головой, тяжело вздыхая, и опять прикрыл глаза.
Хмыкнув, я повернулась к косметичке, доставая алую помаду.
— Заранее извиняюсь, я далеко не художник… Эй! Не подглядывай!
Он фыркнул возмущенно, но все же зажмурился.
— Все твое хвостатое великолепие передать не получится, но я постараюсь, — сообщила, делая финальный штрих. — Чего-то не хватает…