Они сделали заказ, продолжая обмениваться ничего не значащими фразами. Питер видел, что девушка прикладывает титанические усилия, чтобы заинтересовать его разговором, и, чтобы вознаградить ее, он стал внимательнее прислушиваться к ее болтовне.
— Ах, вы даже не представляете себе, до какой степени стало страшно жить в этом доме, — рассуждала блондинка, отчаянно жестикулируя.
Официант принес ей овсяные хлопья с кефиром, но они, по всей видимости, не вызывали у нее особенного аппетита, потому что она продолжала говорить и поглядывать на горку золотистого картофеля на тарелке Питера.
— Страшно? — удивился Питер. — По-моему, здесь прекрасная охранная система…
— Ну не совсем в доме. — Девушка наморщила маленький носик, и Питер спросил себя, почему некоторые женщины не могут связно выражать свои мысли. — Стало страшно выходить на улицы.
Питер вздохнул. Вряд ли эта красавица знает, что такое ходить по улицам. Наверняка ее всегда поджидает «кадиллак» отца или друга. Ей не придет в голову бродить по городу с толпой цыганят…
Он вздрогнул. Неужели он обречен всегда вспоминать о Лауре?
Блондинка смотрела на него, чуть приоткрыв рот, отчего ее миловидное личико приобрело глупое выражение. Она явно ждала ответа.
— Думаю, что вам нетрудно будет найти себе надежного провожатого, — пробормотал Питер, сознавая, что потерял нить разговора.
— Вы очень любезны! — Девушка заулыбалась, и Питер понял, что попал в точку. — Но думаю, что с цыганами должна разбираться полиция, а не добропорядочные граждане!
В первую секунду Питер решил, что ослышался. В конце концов, он слишком много думает о Лауре и обо всем, что с ней связано. Но его собеседница с упрямым выражением на хорошеньком личике снова повторила «цыгане» и встряхнула волосами.
— О каких цыганах вы говорите? — спокойно спросил он, чувствуя, как сердце неистово колотится. — Кажется, их никогда не было в округе. Разве что какая-нибудь театральная труппа забрела…
— Я тоже так раньше думала, — покачала головой блондинка. Она, очевидно, обрадовалась тому, что ей удалось вовлечь своего молчаливого спутника в беседу. — Но только вчера я видела самую настоящую цыганскую девицу у нашего дома. Как ее пропустили туда — немыслимо!
— Может быть, кто-нибудь просто оделся чуть ярче, чем положено? — предположил Питер, ненавидя себя за то, что эта тема так глубоко затрагивает его.
— Нет, это была цыганка! С черными распущенными волосами, смуглая, в красной юбке и зеленой накидке. Ужасающее зрелище! — Девушка повела плечиком. — Надеюсь, консьерж ее выпроводил.
— А вы не спросили у него, что она хотела? — Голос Питера дрожал, но он ничего не мог с собой поделать. Внезапная надежда, зародившаяся в сердце, никак не хотела покидать его.
— Кажется, разыскивала кого-то из жильцов… — Блондинка наконец обратила внимание на то, что рассеянный Питер весь превратился в слух. — Лично я упрекнула его в том, что он вообще пустил эту особу на порог. Но он пробормотал что-то насчет того, что бедняжке пришлось проехать немало и что она оставила ему записку…
Этого Питер уже не мог вынести. Неужели? Невозможно даже предположить, что Лаура приехала и разыскала его в Нью-Йорке. К тому же вряд ли она наденет на себя цыганский наряд для этой цели. Но никакое другое объяснение в голову не приходило…
Питер вскочил, едва не уронив свой стул. Блондинка глядела на него широко раскрытыми глазами.
— Простите, я неожиданно вспомнил… — пробормотал Питер, даже не думая о том, какое впечатление произведет на девушку его внезапный уход.
Сунув деньги в руку изумленному официанту, Питер помчался к выходу. Многочисленные посетители кафе проводили его удивленными взглядами. Что могло случиться с этим приличным молодым человеком, раз он сорвался с места и побежал?
Но Питер меньше всего думал о реакции посетителей кафе. Сейчас я сверну направо и окажусь перед главным входом, вертелось у него в голове. Там в холле должен сидеть консьерж. Интересно, тот же самый, что и вчера?
Питер чуть не застонал. Он никогда не обращал внимания на подобных людей. И теперь даже не может сказать, какой у них график дежурств и как их зовут…
Он влетел в просторный холл. За небольшим возвышением в левой его части сидел немолодой крупный мужчина и листал какой-то журнал. Услышав шаги Питера, он поднял голову, и лицо его просияло.
— А, мистер Стентон, доброе утро, — проговорил он весело, и Питер машинально отметил про себя, что, кажется, его так неоднократно приветствовали здесь.
— Здравствуйте, — кивнул Питер.
Он чувствовал себя ужасно глупо. Как начать разговор? Не приходила ли сюда вчера некая цыганка? Этот человек легко может подумать, что Питер Стентон сошел с ума…
— Скажите, пожалуйста, вы дежурили вчера? — наконец решился он.
— Нет, вчера был день Джорджа Сомса, — доброжелательно ответил консьерж.
— А… — начал было Питер, но передумал.
Ему не о чем спрашивать. К тому же, скорее всего, он прав, и восторженное воображение его белокурой соседки за столом приняло за цыганку какую-нибудь местную модницу.
