Свет пропадает, будто кто-то выключил проектор. Где-то вдали слышен шёпот: «Читатель, ты готов к настоящей истории? Или тоже хочешь формата?» А затем тишина, только лёгкий треск сигареты Макса раздаётся в темноте, как обещание нового хаоса.
БАМ! БАМ! БАМ! Тяжёлые ботинки Макса «Бульдога» Стальнова гулко стучали по потрескавшемуся асфальту, пока он тащился по узкой улочке, зажатой между серыми многоэтажками. Вечерний город дышал сыростью и запахом дешёвого бензина, а где-то вдали завывала сирена, будто напоминая, что жизнь — это сплошной бардак. Макс, двухметровый громила с лицом, будто высеченным из гранита, и глазами, в которых плескалась усталость пополам с раздражением, шёл, засунув руки в карманы потёртой кожаной куртки. На плече болталась сумка с инструментами, а изо рта торчала тлеющая сигара, дым которой вился за ним, как хвост злобного пса.
— Чёртова работа, [непечатное выражение], — пробормотал он, сплёвывая на тротуар. — Гоняешь по трассе, как проклятый, а в итоге что? Полторы копейки и геморрой на всю жизнь. Лучше б я в цирке штанги гнул, чем этот дальнобой…
Его голос, грубый и хриплый, как звук старого грузовика на холостых оборотах, тонул в шуме улицы. Макс только что вернулся из очередного рейса — две недели в кабине, пропахшей соляркой и дешёвым кофе, с бесконечными пробками и начальником, который орал в рацию так, будто его жизнь зависела от каждой минуты опоздания. Всё, чего он хотел сейчас, — это добраться до своей конуры, открыть бутылку пива и забыться перед телеком. Но судьба, как всегда, решила подложить ему свинью.
Улица, по которой он шёл, неожиданно ожила. Где-то впереди послышались крики, визги и топот десятков ног. Макс нахмурился, прищурив глаза. Через секунду из-за поворота вывалилась толпа — человек пятьдесят, не меньше. И это были не просто люди. Это были школьники. Обезумевшие, орущие, размахивающие какими-то книжками и плакатами подростки, от которых веяло энергией, способной разнести полгорода. Их глаза горели фанатским безумием, а рты не закрывались ни на секунду.
— Он там! Он там! Я видел его! — орал один, худощавый пацан с очками, сдвинутыми на кончик носа, размахивая книжкой с яркой обложкой, на которой красовался какой-то мужик в кимоно с мечом.
— Дай автограф! Мы твои фанаты! — визжала девчонка с розовыми волосами, держа в руках блокнот и маркер, будто это оружие массового поражения.
— Ты из «Гарема Владыки»? Или из «Возрождения Небесного Клана»? — вопил третий, прыгая на месте, как на батуте.
Макс застыл, как вкопанный, пытаясь понять, что за чертовщина тут творится. Он не был ни актёром, ни писателем, ни кем-то, за кем гоняются толпы. Он был обычным дальнобойщиком, которого в лучшем случае могли узнать только в придорожной забегаловке по кличке «Бульдог». Но толпа, похоже, решила иначе. Их взгляды, полные безумного восторга, скрестились на нём, как лучи прожекторов на беглом преступнике.
— Это он! Это телохранитель! Или сам автор! — завопил кто-то из толпы, и этого хватило, чтобы всё пошло по наклонной.
— Чего? Какой, [непечатное выражение], автор? Вы вообще о чём, малолетки? — рявкнул Макс, отступая на шаг назад. Его голос перекрыл шум, но толпу это только подстегнуло. Они ринулись к нему, как стая голодных волков, с криками «Подпиши!» и «Прода где⁈».
— Да пошли вы все к [непечатное выражение]! — заорал Макс, пытаясь отмахнуться. Но школьники были неудержимы. Они окружили его, толкаясь, хватая за куртку, тыча книжками прямо в лицо. Один из них, особо наглый, попытался вырвать сигару изо рта, крича: «Это реквизит из книги, да? Дай сфоткать!».
— Реквизит? Да я тебе сейчас этот реквизит в [непечатное выражение] засуну! — прорычал Макс, отталкивая пацана. Но толпа не унималась. Они напирали всё сильнее, их голоса слились в один сплошной гул, а руки тянулись к нему, как щупальца какого-то монстра. Макс, несмотря на свой рост и силу, начал чувствовать, как земля уходит из-под ног. Его толкали, дёргали, топтали, и в какой-то момент он споткнулся о чей-то рюкзак, рухнув на колени.
— Да вы вообще попутали, [непечатное выражение]! — проревел он, пытаясь встать, но толпа навалилась сверху, как лавина. Ботинки топтали его спину, локти били по рёбрам, а чьи-то пальцы пытались вырвать сумку с плеча. Боль пронзила тело, а в голове закружился хаос. И тут, в самый разгар этого безумия, прямо под ним, на асфальте, что-то засветилось.
Макс моргнул, не веря своим глазам. Прямо под его руками, между потёртыми плитками тротуара, раскрылся круглый портал, сияющий ярким, неестественным светом. Он переливался, как бензиновая лужа под солнцем, и из него доносился странный гул, будто кто-то включил гигантский вентилятор. Макс успел только выругаться: