Все, что они высказывали до этого момента, говорилось просто так, ради разговора. Каждый бросал слова, не задумываясь над тем, что говорит. Теперь же, когда Уилсон предложил тронуться, они пришли в замешательство.
- Пошли, пошли! - еще раз повелительно предложил Уилсон.
Трое друзей послушались его; они пребывали в таком состоянии, что подчинились бы любому, кто заставил бы их что-нибудь делать. Уилсон взял свой автомат, и все последовали его примеру.
- Куда нас черт несет? - спросил Галлахер с некоторым сомнением.
- Идите за мной, и все будет в порядке, - ответил Уилсон совсем опьяневшим голосом.
Покачиваясь из стороны в сторону и спотыкаясь, Ред, Галлахер и Мартинес шли за Уилсоном. Он теперь снова был в хорошем настроении и даже тихонько напевал: "Покажи мне дорогу домой, дорогая". Когда они проходили через бивак, солдаты других подразделений провожали их удивленными взглядами. Уилсон внезапно остановился.
- Ребята, - обратился он к остальным, - нас могут увидеть эти проклятые офицеры, поэтому тише, ведите себя как дисциплинированные солдаты.
- Направо равняйсь! - иронически скомандовал Ред. Почему-то он почувствовал себя бодро и весело.
Они продвигались, соблюдая осторожность и стараясь не привлекать к себе внимания. Когда Галлахер споткнулся и громко выругался, Уилсон мягко побранил его. Он шел легко, весело насвистывая, хоть и не совсем твердой походкой. Подойдя к проволочному заграждению, они отыскали проход в нем и с трудом пробрались через заросшую высокой травой поляну. Галлахер то и дело спотыкался, падал и ругался. Уилсон всякий раз поворачивался и, приложив палец к губам, призывал его к молчанию.
Через сотню ярдов они снова подошли к джунглям. Продвигаясь дальше по поросшей травой и кустами кромке, они вышли наконец на какую-то тропу. Где-то далеко впереди ухали артиллерийские орудия. Мартинес уже изрядно вспотел от ходьбы и чувствовал себя подавленно.
- Где же это чертово место, на котором был бой? - спросил он раздраженно.
- В самом конце тропы, - уверенно ответил Уилсон. Он вспомнил о четвертой фляге с виски, которую припрятал, и радостно хихикнул. - Осталось совсем немного, - подбодрил он товарищей.
Через полтораста ярдов тропа перешла в узкую дорогу.
- Это японская дорога, - уверенно сказал Уилсон.
- А где же эти проклятые япошки? - спросил Галлахер.
- О, они сейчас за много миль отсюда, - заверил его Уилсон. - Отсюда мы начали гнать их назад.
Галлахер потянул носом.
- Я уже чувствую их запах, - заявил он.
- Ага, - поддержал его Уилсон. - Я слышал, что их много убито здесь.
Дорога пересекла кокосовую рощицу и свернула в поле, поросшее высокой травой. Постепенно все почувствовали, как то с одной стороны, то с другой подкатывали волны знакомого зловония. Это был не обычный сладковатый запах гниения, а тот запах, который исходит от мусорного перегноя, отвратительный запах гниющего болота. Запах то и дело менялся: иногда он ударял в нос резким, вызывающим тошноту зловонием сгнившего картофеля, а иногда больше напоминал запах, исходящий из норы скунса.
- О господи! - испуганно воскликнул Ред, когда чуть было не наступил на распростертое на дороге тело убитого японского солдата.
Деревья кокосовых рощиц на окраинах поля были без листьев; их мощные стволы потемнели до темно-коричневой окраски или совсем почернели, словно деревья завяли от засухи. Ветвей на большей части стволов не было, они стояли обнаженные, словно ряд свай на песке во время отлива. Зелени в рощах никакой не осталось.
На всей видимой части поля вырисовывались черные силуэты сгоревших танков; их мрачные темные массы выделялись на фоне обуглившихся стволов деревьев и больших черных кругов выгоревшей травы. Обломки танков и деревьев были разбросаны по всему полю. Поле было усеяно множеством тел убитых японских солдат, а в одном месте - на небольшой возвышенности, где, окопавшись, японцы, вероятно, держались несколько часов, - вся земля была вспахана артиллерийскими снарядами.
Уилсон и его спутники бродили по всему полю, протянувшемуся почти на четверть мили. В траве то здесь, то там встречались убитые солдаты. Не в спокойную минуту заставала их смерть: скрюченные тела застыли в самых неестественных позах. Американцы с отвращением обходили трупы и продолжали продвигаться вдоль дороги. В нескольких ярдах в стороне виднелись подбитые и опрокинувшиеся японская полугусеничная машина и американский танк; они плотно прижались друг к другу, словно две дряхлые хижины, которые вот-вот рухнут. Танк и машина обгорели, вид их был ужасен.
Водитель японской машины застыл в неестественном полусвалившемся положении. Его голова от уха до подбородка была рассечена глубокой рваной раной. Одна нога водителя торчала из дыры разбитого ветрового стекла, а другая, оторванная у бедра, лежала под прямым углом к его голове. Казалось, что эта нога существовала самостоятельно и никак не была связана с телом.
