– Ничего хорошего ты здесь не видишь и не увидишь до самого увольнения, – убежденно сказал Минетта и звонко хлопнул ладонью по лбу. – Проклятые москиты! – воскликнул он. Пошарив рукой под подушкой, он нашел завернутую в полотенце грязную рубаху и достал из нее небольшой пузырек с противомоскитной жидкостью. – Ну что это за жизнь? – спросил он ворчливым тоном и начал раздраженно натирать жидкостью лицо и руки. Закончив, он оперся локтем на подушку и закурил сигарету, но тотчас же вспомнил, что курить ночью не разрешается. Некоторое время он раздумывал, погасить сигарету или нет, но потом решительно и громко сказал: – А, хрен с ними, с этими порядками! – Однако сигарету все же скрыл в ладони. Повернувшись к Полаку, Минетта продолжал: – Ты знаешь, мне надоело жить по-свински. – Он взбил свою подушку. – Спать на куче собственного грязного белья, не снимая провонявшую потом и черт знает чем еще одежду. Никто и нигде так не живет.
Полак пожал плечами. Из семи братьев и сестер он был в семье предпоследним и, пока его не отдали в приют, всегда спал на раскинутом посреди комнаты около печки одеяле. К середине ночи огонь в печке угасал, и тот из детей, кто первым просыпался от холода, вставал и подбрасывал в нее уголь.
– А грязное белье носить не так уж плохо, – философски заметил Полак, – из него все насекомые убегают. – Он вспомнил о том, что сам стирал себе белье с пятилетнего возраста.
– Неизвестно, что хуже, – возразил Минетта, – зловоние или насекомые. – Он подумал о том, как одевался там, дома... В квартале он слыл пижоном, одевался лучше всех, учил всех модным танцам. А теперь на нем была рубашка на два номера больше его размера.
– А ты слышал анекдот насчет размеров обмундирования? – спросил он Полака. – Оно бывает только двух размеров: слишком большого или слишком маленького.
– Я это уже слышал, – ответил Полак.
– А-а.
Минетта вспомнил, как после обеда он, бывало, целый час неторопливо примерял рубашки и галстуки и несколько раз – то так, то сяк – тщательно причесывал свои волосы. Он делал это с удовольствием даже тогда, когда идти, собственно, было некуда.
– Вот если ты скажешь мне, как освободиться от военной службы, – снова обратился он к Полаку, – тогда я поверю, что ты можешь обвести вокруг пальца кого хочешь.
– Есть много способов, – сказал Полак неопределенно.
– Один из них – это отдать концы? Да? Кому это надо?
– Есть и другие, – загадочно повторил Полак, качая в темноте головой.
Минетта видел только его профиль. Ему пришла в голову мысль, что Полак, с его крючковатым сломанным носом и длинной, выдающейся вперед нижней челюстью, очень напоминает сейчас карикатуру на дядюшку Сэма.
– Ну какой, например? – спросил Минетта.
– Все равно у тебя пороху не хватит, – ответил Полак.
– А у тебя хватит? Почему же ты тогда сидишь? – настаивал Минетта.
– А мне нравится в армии, – ответил Полак смешным дребезжащим голосом.
Минетту такой разговор начал выводить из себя. Полака никогда не переспоришь.
– Пошел ты к ...! – буркнул Минетта сердито.
– Сам иди, – не сдавался Полак.
Они отвернулись друг от друга и укрылись одеялами. С океана тянуло прохладой. Съежившись, Минетта начал размышлять о разведывательном взводе, в который их обоих назначили. Он с ужасом подумал о том, что, наверное, придется участвовать в бою. Засыпая, он мечтательно представил себе, как возвратится домой с заслуженными в далеких краях орденскими ленточками. «Но до этого еще далеко», – подумал он, и опять ему стало страшно. Услышав донесшийся издалека орудийный выстрел, он натянул одеяло до самых ушей, и это несколько успокоило его.
– Эй, Полак, – позвал он.
– Ну-у... что тебе? – ответил тот сонным голосом.
Минетта забыл, что хотел сказать, и поэтому задал первый пришедший в голову вопрос:
– Как ты думаешь, дождь будет ночью?
– Проливной.
– Да-а...
В тот же вечер, сидя на одеялах в своей палатке, Крофт и Мартинес обсуждали новую расстановку людей во взводе.
– А этот итальяшка Мантелли – чудной человек, – заметил Крофт.
Мартинес пожал плечами. Итальянцы, испанцы, мексиканцы – все они, по его мнению, были одинаковыми. Ему не хотелось говорить на эту тему.
– Пять новых солдат, – пробормотал он глубокомысленно. – Когда же наконец наш взвод укомплектуют полностью? – спросил он, легонько хлопнув Крофта по спине. Такое выражение чувств было для него редкостью. Помолчав несколько секунд, он продолжал: – Как ты думаешь, нам придется повоевать теперь, а?
– Черт его знает, – тряхнув головой, ответил Крофт. Кашлянув как бы для того, чтобы прочистить горло, он продолжал: – Слупый-ка, Гроза Япошек, я хочу поговорить с тобой кой о чем. Я собираюсь разделить людей опять на два отделения и думаю в одно из них включить бывалых ребят, а в другое новичков вместе с тобой и Толио.
Мартинес потер свой нос.
– А Брауна в первое отделение? – поинтересовался он.
– Да.
– А капралом к Брауну Реда?
Крофт презрительно фыркнул.
