Вернулись в деревню поздно и совершенно вымотанными. А тут – новое дело, бабы воют. Что? Как? А оказалось – и сюда беда пришла. Трое мальчишек подорвались в лесу – один что-то пнул ногой – и рвануло. Одного насмерть, двоих порвало сильно, увез поспешно их в город к приятелям-медикам начальник похкоманды. И теперь деревня горюет, все ж друг – другу если и не родственники, так соседи, всем теперь стало страшно. Только дух перевели, вроде война укатила обратно на запад – ан нет, семя свое посеяла. И опять саперы виноваты, получается, хоть впрямую в глаза и не попрекают, а смотрят не так, как вчера. Поди, объясняй, что там, где мальчишки окаянные шарились – не было еще зачистки, не порваться же, первоочередное – дороги и если получится – сельхозугодья, что обработать смогут, лес дальний – дело второе. Никто и слушать не будет.
Совсем тошно на душе. Пошел Новожилов к фельдшеру. Тот хмурый, руки моет – и вода с них – розовая стекает. И пахнет резким. Лекарственным чем-то.
— Давно увезли? — спросил медика.
— Нет, просто помыться не успел, у матери погибшего прямо тут сердце прихватило, пока то – да се.
— На чем подорвались?
— Ранения осколочные, так бы сказал, что граната, вероятно. Ручная. И знаете что – зря так переживаете, не вижу вашей вины совсем, а то у вас лицо черное, — размеренно сказал Иван Валерьянович.
— Бойца потерял сегодня – с трудом выговорил младший сержант.
— Кого? — удивленно вскинул глаза старик.
— Еремеева.
— Это тот, который клети делал? — опешил Алексеев.
— Он самый. Хороший был плотник и мужик надежный, — кивнул Новожилов.
— Как?
— Минное поле. Паршивое, неряшливое, мины накиданы как попало и в траве густой. Одна у него в руках взорвалась, похоже, когда взрыватель вынимал. Он, видать, не захотел безруким жить. Так и покатился вбок бревнышком, пока спиной на вторую мину не попал. И все. Был – и нету. Не найдется у вас водки – помянуть?
— Для вас – найдется. И знаете что – ведите своих ребят сюда, у меня хоть и микроскопическая комнатенка, но все же – отдельная, — деловито и сочувственно сказал старый фельдшер.
Новожилов благодарно покивал головой. Так-то он свое отделение держал, как положено, и водку вместе пить не было принято, вот кушали вместе, из одного котла – это было законом.
А сейчас решил, что стоит помянуть погибшего вместе.
И помянули. Посидели, поплакали, попели грустные песни. Был покойный Еремеев таким человеком, которых при жизни вроде и не замечаешь, просто спокойно и надежно с ними рядом жить, а вот когда помрут – так сразу словно стена в доме обвалилась, холодно и неуютно становится и понимаешь – что такой вот замечательный рядом человек был.
Утром отделение младшего сержанта Новожилова вышло работать, как обычно.
Рядом с братской могилой бойцов РККА и гражданских беженцев на холме, появилась еще одна – для бойца Еремеева и двенадцатилетнего пацаненка, так неосторожно отнесшегося к военному железу. И больше всего Новоселову хотелось бы, чтобы могил тут не добавлялось.
Медики не подкачали, это Дмитрий признавал твердо. Причем и те, что лечили в городском госпитале его трудно заживающую дыру в ребрах и те, ради которых он взялся за тяжеленный и очень вонючий труд. Похоронная команда, бывшая отдельным медико-санитарным отрядом, выполнила свою работу на "отлично". Головы немецких вояк были собраны с запасом и вонища от стеллажей привлекла всех мух с округи. Трупоеды тоже постарались, не посрамив знания военврача Михайлова – потому первый этап обработки черепов к осени практически завершился. Приехавшая из ВММА бригада вольнонаемных суровых женщин прямо там же на берегу принялась дочищать, обезжиривать и отбеливать будущие экземпляры уникальной коллекции, для чего отделением Новожилова было сколочено там же еще несколько сарайчиков. В них разместили бочки и химреактивы для работы.
Судя по довольному виду фельдшера Алексеева – все шло к тому, что коллекция будет создана в срок и полностью использует свой научный потенциал. Было чем гордиться – отобранные для коллекции уже голые 4500 черепов и несколько сотен второсортных – с незамеченными вначале повреждениями или еще чем бракованные, типа двух негритянских, тоже годны были в дело, например, для работы курсантам. И это не считая собранных трофеев – от штабных фургонов и грузовиков до винтовок и патронов.
