— Нормально. С нашей стороны был десяток раненых, в том числе твой не в меру борзый крестник, лезущий вперёд, не слушая приказов, но за те пять дней, что ты изображал бревно, Северус их вылечил, и они оставили тебя единственным полноправным хозяином лазарета. Аврорские ищейки поставили всю крепость на уши в поисках какого-нибудь криминала, но ничего не нашли. Наши кабальные сроки погасили все имеющиеся проблемы с законом. Суареса посмертно объявили Тёмным Лордом, и теперь все, кто участвовал в уничтожении его армии, получат правительственные награды и богатое вознаграждение. Так что ты, Блэк, у нас теперь дважды Герой и Спаситель Магического Мира.
— Да… пошли бы… они…
— Так я их всех и послал, а борзописцев мы и на порог крепости не пустили, так что не волнуйся, кроме имён, они ничего о вас не знают. Новый Министр Магии Чили, получивший эту должность после того, как из правительства повыкидывали ставленников Суареса, лично приезжал в крепость вручать ордена героям, — Рабастан рассмеялся, увидев гримасу, скорченную раненым, и поспешил распрощаться. — Ну, отдыхай, Герой, а то твой крестник уже к моему горлу присматривается, скоро вцепится, если я тебя в покое не оставлю.
Блэк проводил взглядом Лестранжа и попытался сесть в постели, опираясь на дрожащие, подламывающиеся руки. На помощь ему тотчас же пришёл Тэд, и магу наконец-то удалось принять вертикальное положение. Голова моментально закружилась, перед глазами всё поплыло, но Гарри усилием воли отогнал слабость и, откинувшись на подложенные под спину подушки, потребовал:
— Рассказывай.
Метаморф начал краткий пересказ случившихся событий, не забывая в процессе пичкать своего подопечного Укрепляющим зельем и бульоном, и к концу рассказа Блэк уже не чувствовал себя полутрупом и даже мог вполне свободно разговаривать шёпотом. Как оказалось, голос он сорвал, когда орал от боли, вызванной отдачей от уничтожения древнего медальона.
— А Северус с Гермионой? Они же подпитывали меня Силой. Я не…
— Нет. У них было обычное истощение.
— Хоть это радует. Я же мог их «выпить».
— Ты «отключил» их, когда атаковал артефакт. Так что с ними всё нормально. Только…
— Что?
— Тётя Гермиона, она очень изменилась… Стала жёсткой, научилась отдавать приказы. Она действительно стала одним из предводителей бывших каторжан, а они отнюдь не ангелы. Не знаю, заметил ли ты, но пятеро из них проходили по нашим ориентировкам в Аврорате.
— Восемь по нашим и двое по международным.
— Ох, Мо-ордредовы причиндалы! — Тэд по привычке взъерошил и так вечно торчавшие во все стороны волосы. Вбитая в аврорской школе законопослушность противным червячком грызла его подсознание, но парень усилием воли заставил заткнуться обнаглевшую живность. — Ладно… это теперь не наши проблемы. Гермиона мне всю душу вытрясла, расспрашивая про детей. Я скинул в думосбор воспоминания о висевших в твоей комнате фотографиях, но, судя по маньячному взгляду, это её только раздраконило. Так что готовься к допросу с пристрастием.
— Гарри? Басти сказал, что ты пришёл в себя, — с годами голос Гермионы стал ниже и глубже, потеряв режущие слух нотки.
— О! Легка на помине! Ладно, я пошёл, — обойдя ведьму по широкой дуге, метаморф ретировался из помещения.
— Привет, Герми… то есть — Миона.
— Да ладно, чего уж там, называй, как привык. Только, пожалуйста, не Герм. У меня с этим обращением крайне негативные ассоциации, — волшебница устроилась в ногах его постели.
— Догадываюсь. Почему ты мне ничего тогда не сказала?
