— Взаимно, взаимно, мистер… хмм… лорд Блэк. Должен признаться, ваше расследование помогло и нашему филиалу, так как финансовые потери от действий мошенников начались именно у нас. И несмотря на вознаграждение, уже выплаченное моим коллегой, я считаю себя вашим должником. Мы, гоблины, умеем быть… благодарными… — усмешка на тонких бескровных губах и пронзительный взгляд Крохвара не оставляли сомнений: он знал заветное желание своего собеседника и просто тянул время, предлагая Гарри самому высказать просьбу.
— Я уже обращался с подобным вопросом к вашему коллеге во Франции, но господин Грайкхар уверил меня: то, что мне необходимо, совершенно невозможно.
— Да, он связывался со мной. Мы действительно не вмешиваемся в дела волшебников и соблюдаем ваши законы. Раз Британское Министерство Магии запретило вашу переписку и встречи с детьми, мы не вправе нарушать это постановление…
Голос старого гоблина стал вкрадчивым, и Блэк, тонко улыбнувшись, поддержал игру:
— В вашей речи подразумевается союз «но»?
— Вы правы, молодой человек. «Но» есть всегда. Мы не можем открыто связаться с вашими детьми и передать письмо, потому что это будет прямым нарушением закона, но через полгода… Если я не ошибаюсь, в сентябре вашему старшему сыну и Наследнику рода Поттер исполняется семнадцать лет, и…
— Постойте! Наследнику рода Поттер? Но ведь приказом Визенгамота я и мои потомки лишены этого имени, а род вычеркнут… — ледяная скорлупа, прикрывавшая израненную душу, треснула вместе с удивлением и недоверием к словам старика, выплёскивая в омут зелёных глаз непрошеную надежду, но Блэк тотчас же взял себя в руки, и через мгновение взгляд его выражал лишь привычный холод. — Уважаемый Крохвар, я жду ваших объяснений.
Старый управляющий, от которого не укрылись эти перемены, лишь сокрушённо покачал головой. Гоблины одобряли сдержанность в проявлении чувств, но не бесчувствие. Ему было больно видеть, во что превратило предательство друзей этого сильного и умного мага, которого он знал уже много перенесшим, но всё ещё жизнерадостным юношей.
— Вы с партнёром вашего деда провели полный ритуал введения детей в род. К сожалению, в отношении вас в своё время, пока был жив ваш отец, он проведён не был. Поэтому вы после вердикта Визенгамота потеряли право на ношение имени, однако оно перешло к вашим потомкам. Если бы ваш род придерживался старинных традиций, то магический суд никогда бы не смог этого сделать. Но речь сейчас идёт не об этом. По достижении семнадцати лет Джеймс Сириус Поттер будет приглашён в Гринготтс для вступления во владение наследством, вот тогда-то мы и передадим ему вашу просьбу о встрече и координаты, которые вы нам укажете. А сейчас, — Крохвар улыбнулся, продемонстрировав внушительный набор всё ещё крепких и острых зубов, — мой небольшой подарок вам в награду за проделанную работу, — он достал из кармана сюртука и увеличил до нормальных размеров внушительную шкатулку.
— Что это?
— Я, признаться, поразился, насколько догадливы бывают маги. Стоило мне только намекнуть ежемесячно являющейся в Гринготтс директрисе Хогвардса о своём желании иметь некоторые вырезки из газет и любительские снимки младшего поколения Поттеров и одной из ветвей Уизли, как мне на следующий же день были предоставлены копии всех студенческих репортажей о квиддичных матчах, турнирах и конкурсах, проходивших за последние четыре года в Хогвардсе, вкупе с некоторыми дневниковыми записями самой Минервы МакГоннагал.
— Она догадалась, для кого вы собирали информацию? — руки Гарри непроизвольно поглаживали шкатулку, содержащую такие дорогие для него вещи.
— Несомненно. Но, к сожалению, она, как и мы, связана необходимостью соблюдать законы, поэтому если вы надеетесь с её помощью наладить переписку с детьми, должен вас огорчить — вы не добьётесь результата.
Но Гарри и не надеялся уже на такое лёгкое решение проблемы. Промучившись почти год в попытке связаться с детьми, он прекрасно знал все препоны, которые стояли на его пути. Сейчас он был рад даже тем сведениям, которые добыл для него Крохвар.
