Город будто разом ожил, сбрасывая себя оковы сна. Крики, суматоха, топот бегущих ног, скрежет засовов оглушали даже отсюда. На улицы хлынула беспорядочная толпа, люди заметались как муравьи в подожжённом муравейнике, кто, хватая любое доступное оружие, а кто прячась. Из главного дома конунга, стоящего на возвышенности и хорошо просматриваемого с нашего холма, стройным отрядом вышли первые воины. Бьорк кинул ещё один взгляд на всё так же пустую главную дорогу и, не сдержавшись, громко и витиевато ругнулся.
- Думаешь, предали хельмутовцы, ярл? - крикнул из своего укрытия Ульрих, внимательно следя за тем, что сейчас творились в селении.
- Нет, не думаю...- протянул Хотборк, начиная озираться по сторонам и явно готовясь уже вести свой отряд в долину.
- Ну так нет их...- сказал Бран, задумчиво почесывая аккуратную заплетенную бороду, - Может, поймали?
- Может, - бросил Бьорк зло и махнул Тормоду, чтобы брал свою десятку и шел первым вдоль густых зарослей валежника вниз.
- Значит, ждут нас, если поймали, - продолжил свою мысль Бран.
Бьорк посмотрел ему в глаза долгим, тяжелым взглядом.
- Не похоже, что ждут. Вон, уж вторая сотня бежит к пристани. А их тут не так много - все с конунгом уплыли наш Унсгард захватывать. Ну… А если и ждут...- Хотборк вдруг хищно улыбнулся, будто такое развитие событий ему нравилось даже больше, и вкрадчиво продолжил, - Нам- то отступать некуда. Всё, Бран, веди. Ордин с тобой.
Мужчина кивнул, слушая своего ярла и друга. Они положили правые руки друг другу на плечи в коротком братском жесте, и Бран махнул своей десятке, чтобы крались за ним.
Бьорк перевёл непроницаемый взгляд на Гора рядом со мной, сжал челюсти, мазнул по мне, казалось, совершенно равнодушным взором и остановился на Олафе.
- Последним пойдешь. Выжди...Ты знаешь всё...- Олаф медленно кивнул, а я вдруг отчетливо поняла, что здоровяк костьми ляжет, но нас с Гором даже близко к самому бою не подпустит. На языке неожиданно разлилось кисловатое разочарование. Мне не нужна нянька...Я их укрыла, и я стреляю...Я...Я могу быть полезна! И уж точно меня не надо оберегать!
- Меня не надо оберегать! - звонко выкрикнул Гор, вскакивая с сырой от росы земли и озвучивая мои собственные мысли, - Я - воин! Я хорошо дерусь!
- И ты это докажешь, - холодно отрезал Бьорк, махнув своей десятке, что сейчас они тоже начнут спуск, - Но при своём отце, а не при мне, Гор. Твой дядька неизвестно где сейчас. Может уже в чертогах… Ещё тебя потерять не хватало...Нет.
Мальчишка побагровел от обиды и унижения, сжал острые кулаки, исподлобья смотря на ярла. Но Хотборк по всему и не думал проникаться его переживаниями. Он уже отвернулся, переговариваясь о чем-то с воином из своей десятки. А ещё через мгновение они исчезли в зарослях можжевельника, будто и не было.
Олаф покряхтел, тоже поднимаясь, и успокаивающе похлопал Гора по плечу.
- Что надулся, Кархет? У нас тоже дело важное...- забурчал, сгребая парня в медвежьи объятия, - Ну-ка давай-ка лучше посмотрим, где нам разместиться, чтобы и близко к дому конунга, и не увидел никто. Наша десятка из засады стрелять будет. Стреляешь-то хорошо?
И потрепал мальчишку за плечи. Гор поднял на Олафа посветлевший взгляд.
-Отлично! – выдохнул, поняв, что поучаствовать ему всё-таки дадут.
- Ну вот, - хмыкнул Олаф, а потом посерьёзнел, переводя задумчивый взгляд на объятый панической суетой город внизу, - Ну так что, куда?
Я вместе с остальными оставшимися в подчинении Олафа воинами, стала внимательно вглядываться в окрестности у дома конунга. Неудачно, что он тоже на холме, но…
- Там, крыши сараев. За домом сразу! И можно по серпантину пройти…- у меня даже в горле пересохло от волнения, пока говорила. От былого налета спокойствия не осталось и следа. Внутри словно тетиву натянули, и нервы звенели ей в такт.
- Хм, - Олаф проследил за моим взглядом, почесывая бороду, и криво улыбнулся, - А, пожалуй, да.
Мы стали красться по серпантину, огибающему всю долину, чтобы выйти к дому конунга со стороны хозяйственных построек. Скалистая местность и сосны, растущие здесь глухой стеной, надежно скрывали наш маленький отряд от любопытных глаз, но в свою очередь и нам сложно было разглядеть, что творится в селении. Лишь звуки...
Крики, лязг, глухие удары, топот, стоны, ржание лошадей и непрекращающийся трезвон сигнальных колоколов...
Дикая какофония, становящаяся громче с каждым шагом. И с каждым шагом мы шли быстрее, не сговариваясь, не в силах выносить разлившееся в воздухе напряжение. К концу пути все уже бежали трусцой, притормозив лишь у длинного амбара - крайней постройки во дворе конунга.
