— Думаешь, я не пришёл бы за своим непутёвым братцем и одной упрямой охотницей? — Конте заправил завиток волос мне за ухо и прижал крепче. — Шутишь? Никогда не пропустил бы такое приключение.
Я с облегчением расхохоталась. Конте закружил меня вокруг оси, и на миг всё сделалось прежним, как в те старые добрые дни, когда мы охотились на диких демонов в древних криптах ещё до того, как прибыли в Рин Дреден.
Он выпустил меня из объятий, и мы ухмыльнулись одновременно.
Конте и Тень не обнялись, не протянули друг другу рук, только обменялись одним-единственным взглядом. Уголок губ Тени чуть дёрнулся вверх, и Конте ответил тем же.
Я почувствовала в груди тепло. Братья. Эти двое всё-таки были братьями.
Конте кивнул Тени:
— Рассказывай.
Тень помолчал, оценивающе глядя на Конте.
— Пока рассказывать особенно нечего, — наконец сказал он. — Церон всё ещё жив, Адриан всё ещё у власти, и времени делается всё меньше. Ты будешь мне помогать или мешать?
Конте поднял бровь:
— Думаешь, я просто так зашёл на огонёк и пусть себе Церон и император безобразничают и дальше? Не надейся. Кстати, ты вообще понимаешь, что тебя тут убьют? Я так, спросить.
Тень смерил его холодным взглядом.
— Если бы я дрожал от страха, я бы сбежал ещё в Рин Дредене.
— Бахвалишься, — хмыкнул Конте. — Ну-ну. Ты так уверен, что желание стать императором делает тебя неуязвимым?
— Я уже император, — спокойным тоном произнёс Тень, и я вздрогнула. — Я победил в состязаниях и собираюсь продолжить в том же духе. И ты мне поможешь.
— С чего это?
— С того, что прокляты мы оба.
Конте вздохнул:
— Братец, я сделаю всё, чтобы освободить нас двоих от Церона, и мои ребята уж точно не будут возражать против того, чтобы вышибить из-под Адриана и престол, и ночной горшок. Для этого мы и здесь. Но ты же понимаешь, что дальше у нас с тобой начнутся непримиримые разногласия, правда?
Их взгляды скрестились. Воздух заискрил от напряжённой тишины.
Я кашлянула:
— Эй, я едва на ногах держусь, а Тени пришлось укокошить двадцать с лишним противников почти без перерыва. Вы точно хотите сойтись в смертельной схватке прямо сейчас?
Конте моргнул, глядя на брата:
— Двадцать?
— И бой с дикими демонами на закуску. Среди соперников, которые норовили ударить в спину. И угадай, с кем Тени пришлось сражаться в финальном круге?
Глаза Конте расширились.
— С тобой? Закладка… вы сражались насмерть?
— Я его победила, — быстро сказала я. — Выбила из его руки оружие. А он уложил меня кулаком в подбородок. И тоже победил. В итоге.
— Идиоты, — пробормотал Конте, качая головой. — Какие же вы оба идиоты.
— Зато у меня теперь клинки Альдемаро, — возразила я, хлопнув себя по ножнам. — А Тенью восхищается весь двор. За исключением той мелочи, что от жертвоприношения он всё-таки отказался.
Должно быть, в моём голосе скользнуло что-то, потому что глаза Конте сузились и он очень внимательно посмотрел на меня.
— Ниро отказался от жертвоприношения? На глазах всего Подземья?
— Не поверишь.
— Оставим это, — вмешался Тень. — Сейчас уж точно не время.
Конте хмыкнул:
— Ну уж нет. Теперь у меня точно появилась надежда вытащить тебя отсюда, и легко ты не отделаешься.
— Церон и император, — негромко сказала я. — В первую очередь надо разобраться с ними. А потом уже поговорим о возвращении домой — если останемся живы.
Конте вздохнул:
— Твоя правда. Денёк вышел долгим, пробираться контрабандой в Подземье было непросто… ладно, отложим серьёзные разговоры на будущее. А то я начну жаловаться на местное гостеприимство и не перестану до утра, раз уж у меня такие благодарные слушатели. Предлагаю для начала спуститься в подвал и потолковать по душам с нашим гостеприимным хозяином.
— С Эребом?
— А с кем ещё, Закладка? — Конте обнял меня за плечи. — Идём.
Он открыл перед нами дверь и первым шагнул вперёд.
Мы спустились по короткой лестнице, на ступнях которой я с холодком заметила пятна засохшей крови. А потом Конте толкнул ещё одну полуоткрытую дверь, на этот раз обитую железом, — и у меня подкосились ноги.
Потому что мы трое оказались в самой настоящей пыточной.
Низкий каменный потолок, с которого свисали заржавленные цепи, давил на виски. Пентаграмма на полу была смазана, и алтарь, залитый потёками крови, походил на сковороду с остатками жира, на которой готовили снова и снова, не озаботившись её вымыть.
А в железном кресле со странными рукоятками на подлокотниках возлежал Эреб, небрежно пристёгнутый ремнями. Голый, едва прикрытый горой собственной разодранной одежды. На его лице наливались здоровенные синяки, и я узнала фирменный удар Конте в подбородок, после которого демоны почти всегда сменяли изначальную форму на обычную — просто потому, что сломанные клыки мгновенно переводили боль в агонию.
— Он пытался драться в изначальной форме? — спросила я.
— Ага, — беспечно сказал Конте. — Пока не лишился сил окончательно. Разодрал в процессе свои подштанники. Пахнет он, надо сказать, отнюдь не розами.
Эреб исподлобья оглядел его, потом меня, но не произнёс ни слова. Тень стоял в полутьме за нашими спинами, вновь низко надвинув капюшон.
