Имя Ольги Григорьевой стало известно после выхода в свет ее исторических романов «Ладога», «Колдун», «Берсерк». Новая книга писательницы посвящена временам междоусобной распри между сыновьями князя Владимира Красное Солнышко. Льется кровь, плетутся дворцовые интриги. Участниками всех событий этой смутной поры оказываются главные герои – певунья – сказительница Нейдёна и воин – наемник Горясер.
Княжна стояла на холме над новгородской пристанью. Под холмом шумели люди, грузились ладьи и толкались заморские гости. На пристани всегда было шумно и людно. Предслава любила веселье, но нынче ей хотелось побыть одной. Ее увозили в Смоленск, на встречу с каким-то неведомым епископом из Византии. Будто этот заезжий епископ не мог прожить без разговора с ней! Но такие дела решали взрослые, и ее даже не спросили, хочет ли она ехать. Что спрашивать с девчонки-малолетки?
– Предслава! Иди сюда! Скорее! – позвал ее брат.
Княжна улыбнулась. Ярослав был всего на год старше ее…
– Погоди, княжна, – запыхтела позади старая нянька. – Не спеши. Не ровен час…
Но Ярослав уже подскочил к сестре, схватил ее за руку и потащил к пристани.
– Княжна! – жалобно взвыла нянька.
Предслава покосилась на брата:
– Чего там?
– Во чего! – Он вклинился в толпу между двух рослых дружинников и подтолкнул вперед Предславу.
Девочка шагнула и побледнела. По истертым доскам пристани к ее ногам подползали кровавые ручейки.
– Мама… – прошептала Предслава и попятилась прочь от распластанных на мостках тел.
Убитых было двое. Один наполовину свешивался с пристани, словно еще надеялся ускользнуть от смерти, а другой покоился на спине, широко раскинув огромные руки. Из его разрубленного черепа вытекало что-то серое, с синими и красными прожилками. Предславу затошнило. Она зажала ладонью рот. Дочери великого киевского князя негоже выказывать слабость на людях. Так учили наставники…
– Да ты туда гляди! – затормошил ее Ярослав. – Это он их!
Предслава отвела взгляд от мертвых тел, вздохнула и… увидела меч. Он лежал на мостках пристани и сиял так, что было больно глазам. По рукояти меча змеей вилась неведомая надпись, а лезвие…
Предслава зажмурилась. А открыв глаза, не увидела никакого меча. Там, где только что переливался чудесный клинок, лицом вниз лежал человек в разорванной и заляпанной кровью одежде. Живой. Он хрипел и пытался перевернуться, но двое дюжих урман [1]прижимали к доскам его руки. Рядом валялся окровавленный топор.
– Никто и охнуть не успел, как он хвать топор – и обоих! Одним ударом! – послышался голос Ярослава. – Представляешь?
Она не представляла. Перед глазами все еще стоял загадочный, колдовской клинок.
– Говорят, будто когда-то он был в плену у этих урман, – тараторил брат. – Или его мать… Вроде там кого-то из его родичей замучили до смерти и теперь он отомстил. А некоторые говорят, что повздорили из-за денег. Но как он их! Здорово!
Предслава покосилась на брата. Он старше на целый год, а глупее. Что хорошего в убийстве? Вот если бы он видел тот меч…
– Теперь его заберут в рабство, за море! – сообщил Ярослав.
Княжна вздохнула. Что ж, раньше за смерть сородичей урмане требовали казнить убийцу, а нынче все продавалось и покупалось. Даже человеческие жизни…
Ей стало грустно.
– Ну, княжна… – Запыхавшаяся нянька пробилась к Предславе. – Ну-ка пошли отсюда!
Повелительный тон няньки ей не понравился.
– Нет! – громко возразила она. Незнакомый убийца услышал ее голос и поднял голову. И тогда, впервые в жизни, Предслава почувствовала себя настоящей дочерью князя Владимира. Ей никто не смел указывать, это она имела право карать и миловать! На этой земле ее слово было судом и благодатью!
Она оттолкнула няньку и крикнула:
– Я хочу выкупить этого человека! Кто продаст его мне?
Гул на пристани стих. Даже стало слышно, как плещутся о берег волны Мутной. Предслава топнула ногой:
– Я спросила, кто продаст его мне?
Один из урман, крупный бородатый мужик с пронзительно-синими глазами, соскочил с ладьи и почесал бороду:
– А ты не мала для торга? И зачем тебе убийца?
Предслава сама удивилась тому, что не почувствовала испуга, только обиду и гнев. Этот мужлан осмелился насмехаться над дочерью Владимира?!
– Я княжна Предслава! – вздернув подбородок, заявила она. – Мой отец – князь Киева. И не твое дело, зачем мне пленник. Так ты продаешь?
Глаза бородатого алчно заблестели. С дочки князя можно было получить большой куш. А те двое, которых зарубил словенский ублюдок, не стоили и полгривны в базарный день.
– Продаю, – кивнул он.
Предслава улыбнулась. Она говорила с урманином на равных! С таким огромным и грозным…
– Ты что, деточка?! Господи, помилуй! – испуганно задышала ей в ухо нянька. – Он же убийца. Одумайся!
«Деточка»? Как бы не так!
Княжна повернулась к бородатому урманину:
– О деньгах договоришься с моим слугой, греком Таяном.
Лицо северянина помрачнело. Грек не маленькая девчонка, его не обманешь… А русская княжна еще та штучка! Хороша будет, когда вырастет. Но своенравна…
Урманин вздохнул. Когда княжна войдет в возраст, он будет уже стариком, если только великий Один [2]не сжалится и не возьмет его душу в каком-нибудь бою.
Он подал знак. Убийцу отпустили. Будто не веря в освобождение, тот нерешительно встал на колени и помотал головой.
– Ты свободен, – заявила Предслава. В этот миг она чувствовала себя сильной и великодушной. – Иди куда хочешь…