— Конечно серьезно! Ну? Так какой он? Он долго может продержаться? — с искренним любопытством спросила она и я захотела провалиться сквозь пол в машине, а дальше через асфальт и уже оказаться в аду, чем рассказывать об… этом.
Я понимала для чего Виктория разговаривает со мной. Она пытается отвлечь меня от мыслей о Марко и у нее даже получается сделать это. Но говорить о Фабио для меня не менее болезненно, так как он не оставил ни следа, чтобы я могла его найти.
— Я все еще жду, Габ.
— Габ? Почему Габ?
Виктория закатила глаза.
— Я знаю, что ты пытаешься сделать. Не переводи тему! Я хочу все знать!
Я поправила тонкую лямку платья и расправила ткань на бедрах. Она приятно обтягивала тело, но не стесняла движений. Мои волосы уже были длиннее талии и черные локоны тяжело струились по плечам. Я нашла в пакетах косметичку и достала простой блеск для губ. Наносить красную помаду было бы чересчур. Слишком много красного в одном образе.
— Ну Габриэлла… — жалобно простонала Виктория. — Скажи мне хоть что-нибудь! Или я начну тебе рассказывать про Луку. Знаешь, я очень люблю, когда он целует меня в шею. — начала она и мои глаза расширились от ужаса. Мне совершенно не хотелось представлять как себя ведет мой брат в постели. — А потом он медленно снимает свою рубашку и кладет мои руки себе на плечи. Все это время его губы не перестают целовать мою шею и знаешь, что действительно заводит? Когда его руки опускаются на мою…
— Все! Хватит! Хорошо! Я скажу. Только пожалуйста ни слова больше про Луку. — перебила я ее, пытаясь избавиться от образа голого Луки, оставляющего засосы на шее Виктории.
Она довольно улыбнулась и кивнула.
— Я жду.
Я сглотнула, а в памяти всплыла наша ночь. Моя кровь стала сгущаться и превращаться в тягучий мед в венах.
— Фабио… он… он очень хорош.
Блондинка фыркнула и когда машина остановилась на светофоре, одарила меня взглядом, говорящим, что этого недостаточно.
Ладно.
Если я ей расскажу ничего же не случиться? Правильно? Фабио бы не был против. Надеюсь.
— Он целуется как бог. — выпаливаю я и мои щеки сразу же краснеют.
Черт возьми! Вот поэтому мне нельзя говорить о таких вещах. Я сразу начинаю вести себя как дура. Боковым зрением замечаю довольную улыбку блондинки и морщусь.
— Он все делает хорошо, Виктория. И целуется и, прости меня, Фабио, — бормочу я, — И не думает только о себе. — сдержанно заканчиваю я.
— Ладно, видимо, большего от тебя ждать не стоит.
Я решительно киваю.
— Ты права. Он хорош, а остальное я не хочу, чтобы ты знала.
— Ревнуешь? — лукаво спрашивает она.
Этот вопрос застает меня врасплох. Ревную ли? Не к Виктории. Я вижу их отношения с Лукой и не понимаю, как могла когда-то считать ее подружкой Фабио. Но мне определенно не хочется распространяться о поведении Фабио, когда он рядом со мной. Почему-то, мне кажется, это предательством в какой-то степени. Ведь он доверился мне, показал свои истинные чувства. Хоть и прошло два года, но в памяти до сих пор вспыхивает разговор в ту ночь. Это признание далось ему тяжело, и я не хочу, чтобы это вышло дальше нас с ним.
— Можно и так сказать. — уклончиво отвечаю я.
Девушка хмыкает и весь оставшийся путь мы проводим в молчании. Спустя какое-то время Виктория останавливает машину перед высоким зданием, светящимся синей подсветкой до последнего этажа. А их не меньше семидесяти.
Сердце начинает стучать чаще, когда замечаю вывеску с названием, которое упомянул Дэмиано в своем сообщении Луке.
Это здесь.
И время уже пришло, а значит Майкл наверняка уже там.
— Тебе нужно зайти одной, чтобы меня не заметили. На входе скажешь время и полное имя Майкла. Если он там — тебя проведут. Я переоденусь и войду вслед за тобой спустя десять минут. — Виктория схватила меня за руку, вынуждая оторваться от вывески и взглянуть в ее лицо. Оно было серьезным и ни тени веселья от их недавнего разговора не осталось. — Не делай глупостей. Не дай ему понять, что с тобой кто-то пришел. Он преступник, а не обычный человек, как ты думала. Помни, что в каждом его действии есть определенный смысл и он ничего не скажет и не сделает просто так. Это значит, что в том, что он захотел с тобой встретиться есть какая-то причина. И еще, — Виктория порылась в пакетах и вытащила из одного складной нож. — Положи в сумочку и всегда держи ее в легком доступе.
— Зачем? — мой голос был больше похож на хрип больного человека. Виктория закатила глаза и вложила оружие мне в руку. Я опустила взгляд, чтобы получше разглядеть предмет. На его рукояти был красный камень, напоминающий маленькую пробирку. Покрутила в руках и ахнула, заметив, как что-то внутри переливается подобно жидкости.