Он протянул мне руку, и я не могла не заметить легкую дрожь в его пальцах. Мне стало немного легче оттого, что я была не единственной, кто нервничал. Я вложила свою руку в его, и тот же прилив энергии, который я ощущала ранее ночью, пробежал по моей коже.
Я попыталась вырвать свою руку, но Кенрид держал крепко.
— Я объясню, — сказал он и потащил меня в гостиную.
Через несколько секунд Натан ошеломил меня. Я не осознавала, что приближаюсь к нему, пока сильная рука не обхватила меня за талию и не притянула к такому же сильному телу.
— Это ты тоже собираешься объяснить, да? — спросила я, делая неглубокие вдохи. — Мне бы не хотелось водить по нему языком.
Оба мужчины зарычали, и из моего горла вырвалось рычание. Я тут же подавила его.
— Какого черта? — огрызнулась я.
Кенрид потащил меня в дальний конец комнаты, но Натан не двинулся с места.
— Может, это была плохая идея, — сказал Натан, и в его глазах появилось что-то странное, с чем я не хотела мириться. Вокруг его радужек появились красные круги. — Мне не нравится, что ты так с ней обращаешься.
— Мне не нравится, что она на тебя облизывается, — парировал Кенрид у меня за спиной.
— Мне все это не нравится! — закричала я. — Скажите мне, что происходит, или убирайтесь!
Кенрид ослабил хватку, но не отпустил меня полностью. Натан глубоко вздохнул и закрыл глаза. Я отказывалась верить, что они покраснели. Отказывалась, черт возьми. Когда он снова открыл их, они были синими и затравленными. Натан отступил на несколько шагов, пока не уперся в противоположную стену.
Мое дыхание замедлилось, а сердце бешено забилось. Я не была создана для того, чтобы справляться со стрессом подобным образом. Все в моей жизни было в порядке и под моим контролем не зря. Когда я теряла контроль, случалось страшное дерьмо. Я помнила это так, словно это было вчера, хотя мне было всего четыре года. Я покачала головой и прижала ладони к глазам.
— Начинай говорить, — приказала я.
Кенрид отпустил меня, но положил руки мне на плечи. Говоря это, он массировал мои напряженные мышцы.
— Можешь рассказать мне о своих родителях? — спросил Кенрид.
— Если ты собираешься сказать мне, что они — инопланетяне, то можешь просто уйти, — ответила я.
Натан рассмеялся со своего места в другом конце комнаты.
— Нет, я совершенно уверен, что они не инопланетяне, — сказал Кенрид. — Я просто хотел бы узнать, как много ты знаешь, чтобы не тратить время попусту.
— О. — Я отняла руки от лица и встала на шаг ближе к нему. Он уже знал, что меня удочерили? Он должен был. Он знал, что меня зовут Лорна, а не Мэллори. Найти мои документы не составит труда. — Я знаю, что меня удочерили, если ты это имеешь в виду. И я ничего не знаю о своих биологических родителях.
— А о приемных?
Я посмотрела на него, гадая, что он хочет этим сказать. Я никак не могла понять выражение его лица. У него был более Гейловский взгляд, чем у меня.
— Они растили меня в любви и доброте даже после того, как у них появились собственные дети, — ответила я. — Они никогда не заставляли меня чувствовать себя ненужной.
— Приятно слышать, что не все они ублюдки, — пробормотал Натан.
Я взглянула на него, гадая, что он имеет в виду. Кенрид снова привлек мое внимание.
— Ты знаешь, что ты не такая, как все, Лорна. Ты знаешь, что была такой всю свою жизнь. — Он сделал паузу и посмотрел на друга. — Как мне ей сказать?
— Я бы предложил присесть, но… — Натан пожал плечами, затем посмотрел на меня. — Ты не человек.
У меня отвисла челюсть, а взгляд метался между двумя мужчинами.
— Возможно, в ней есть что-то от человека, — поправил Кенрид.
— Верно. — Натан потер подбородок большим и указательным пальцами. — Может быть, именно поэтому Эллиотту так трудно определить ее местонахождение.
— Я только сейчас подумал об этом, — сказал Кенрид. — Ему трудно распознать фейри, а ее вторая половина для него почти чужая.
Фейри? Ее вторая половина? О чем они говорили? Конечно, я была человеком. Верно? Но я знала, что это неправильно. У нормальных людей не может быть раздвоения личности, если они не принимают много лекарств или не сходят с ума. Именно мои личные качества помогали мне оставаться в здравом уме. Замкнутость в себе помогала мне не сходить с ума и не пытаться убивать других существ, как тех котят, которых я убила, когда мне было четыре года. Воспоминание об их крошечных тельцах, безжизненно лежащих в траве, все еще преследовало меня.
В тот день родилась Мэллори. Я посвятила себя ее счастью и отказалась от педантичности Лорны.
— Кто я? — спросила я, не в силах больше смотреть на мужчин в моей гостиной.
— Подозреваю, что твоя мать была фейри, — ответил Кенрид, — а твой отец был отчасти дампиром.
Я уставилась на свои руки, сложенные на животе, позволяя его словам впитаться. Я не хотела в это верить. Я даже не знала, что это такое. В детстве я читала истории о фейри, но никогда не слышала о дампирах. Я была почти уверена, что у меня нет маленьких крылышек фейри, и мои пять футов и десять дюймов (178 см) полностью противоречили моему представлению о крошечном существе, похожем на бабочку.
