— Слушаю, господин Извеков… Понял, спасибо… Да-да, волкодавы уже здесь. Мы готовимся… До свидания, — прервав разговор, Коваленко оглядел напряжённо глядящих на него гостей. — Делегация уже готова, выезжают завтра в шесть утра на пяти машинах. Количество людей неизвестно, но нетрудно посчитать, сколько их, примерно. Три внедорожника и два микроавтобуса.
— Не больше сорока человек, — прикинув в уме, сказал Тагир. — Вряд ли они стали набиваться, как селёдки в бочку. Скорее, большая часть едет в микроавтобусах.
— А что по авторитетам? — этот вопрос волновал Арсения куда больше, чем количество боевиков. — Старик узнал их имена?
— Горец и какой-то Паша-Холод.
— Ну, судя по кликухам, люди серьёзные, — хмыкнул Ильяс, а старики-разбойники кивнули, словно подтверждая слова «безопасника». — Горец, вероятно, из кавказцев. Любопытно будет поглядеть.
— А Холод? — поинтересовался Коваленко.
— Человек, который демонстрирует равнодушие, бесстрастность при решении любого вопроса, — сказал Тагир. — Действительно, авторитетные господа. И Ферзь… Но с ним-то ясно. Смотритель общака по своей сути уже давно не вор. Ему ведь приходится иметь дело с властями, крутить деньги в банках. Хочешь не хочешь, а заляпаешься с «фраерами».
— По сути, Никита выбил у Ферзя все козыри из рук, — постукивая пальцами по подлокотнику кресла, откликнулся Бекешев. — Касса бесследно исчезла. Где она сейчас находится, не знает никто, кроме самого хозяина. Если предположить, что «иваны» возьмут с собой ментата, он ничего не сможет вытащить из наших голов. Это тоже плюс к нашей позиции.
— Ты уверен, что у этих варнаков будет свой маг-ментат? — удивился Донской.
— Никита рассказывал, как воровское общество пытается прикормить одарённых и полукровок, умеющих оперировать Силой, — Бекешев допил коньяк. — Поэтому нельзя исключать появления волхва в компании паханов.
— Может, стоило взять Гусара или Зубра? — засомневался Тагир. — Без магической поддержки, как без штанов.
Мужчины рассмеялись, особо не переживая за отсутствие в отряде волхва. Они были уверены в своих силах, и никакой маг не смог бы помешать им выполнить задание.
— Кстати, Андрей Станиславович, а кто в Верхотурье полицмейстером служит? — поинтересовался Донской.
— Старший лейтенант[1] Соловейчук Егор Алексеевич. Вы его тоже хотите привлечь к операции?
— Нет, не стоит, — покачал головой Глеб. — Лучше позвоните ему и попросите не вмешиваться в происходящее.
— Так не пойдёт, — возразил Коваленко. — Представьте, что в Верхотурье въезжает целая колонна с екатеринбургскими номерами. Полиция сразу заинтересуется и начнёт чинить проверки. Даже страшно представить, что может произойти. А вдруг каторжане откроют пальбу посреди города? Давайте, я встречусь с Егором Алексеевичем и попрошу его сохранять нейтралитет. Разве что охрану выставит возле дома.
— А давайте вместе к нему съездим, — решительно поднялся Бекешев. — Сразу и обговорим детали, чтобы никаких накладок не случилось.
Не любил Никита, когда события, в которых была необходимость присутствовать лично, развивались параллельно, да ещё с неумолимой скоростью. Про наглое «желание» воров наведаться в Верхотурье он знал, но ничего не мог сейчас сделать. На это событие наложилась срочная необходимость поймать баронессу Сегрейв, а разорваться пополам, чтобы присутствовать в обоих местах, не смог бы даже Иерарх.
Но барон Назаров был спокоен. У него хватало людей, которые могут разобраться с «делегатами» от воров самостоятельно. Тагир, Арсений, Ильяс, Глеб — эту четвёрку исполнителей он выбрал заранее, поэтому звонок от Коваленко не застал никого врасплох.
На Ферзя Никита имел планы, а на авторитетных «иванов» ему было наплевать. Если всё получится, как планировалось, то вскоре хранитель воровской кассы станет важным лицом в «казённом городе» и подгребёт под себя всю шушеру. Но бенефициары останутся в тени, постепенно вычищая Урал от всякой мрази, которая с радостью полетит на свет яркого фонаря, чью роль должен исполнить Ферзь.
…Астральное пространство всколыхнулось от тревожно замерцавших сигнальных маячков. Сеть сопряжения, подобно паучьей паутине, задрожала и разбудила Никиту посреди ночи. Он резко приподнялся на постели и откинул одеяло, мгновенно переключив все энергетические каналы на магическое восприятие, и ощутил глубокое биение сердца Изнанки (если таковое существовало), похожее на дыхание трясины, выплёвывающей болотистый газ на поверхность.
— Подъём! — громко, но спокойно бросил в темноту Никита, и вскочил первым, чтобы зажечь свет в камере.
Волхвы-контрразведчики и Немец словно не спали, разом поднялись на ноги. Они тоже полностью не раздевались вторую ночь, поэтому уже через минуту были готовы к грядущей схватке. На лицах — ледяная решимость, ни капли сомнений в исходе.
Никита проскользнул в соседнюю камеру и разбудил «призраков», после чего постучался в «семейное» помещение условным знаком. Тук-тук-тук! Тук-тук! Тук!
