С бесстрастным выражением на лице он охлопал оторопевшего работника с головы до ног, и только потом разрешил ему зайти в номер, не выпуская того из виду.
Молодой парень в белой униформе и тонких перчатках умело и быстро расставил посуду на столе, приоткрыл каждый из судков, показывая блюда, которые заказал Никита. Затем налил в длинный стакан свежевыжатый апельсиновый сок и вдруг негромко проговорил:
— Ювелирная лавка братьев Карасёвых в десять часов. Вас там будут ждать.
Закончив накрывать на стол, он поклонился и вышел из номера, толкая перед собой тележку.
— С нами хотят встретиться, — сказал Никита, намазав на свежую булочку масло, и взял в руку мельхиоровую ложку. Рассыпчатая рисовая каша аппетитно дымилась на тарелке, желтея посредине сливочным озерцом. — Сходим?
— Вам решать, Никита Анатольевич, — улыбнулся Лязгун. — Я бы сходил, интересно же, что нам предложат.
— Здесь два варианта: или захотят завалить, или договориться, потому что им нужен выход на столицу.
— Приятного аппетита, — личник заторопился. Его задача — контролировать коридор, а не торчать на виду хозяина.
Никита, не торопясь, поел, с удовольствием выпил сок и посмотрел на часы. Времени достаточно, чтобы подготовиться к встрече. Подняв трубку телефона, он дождался ответа администратора и спросил:
— Где находится ювелирная лавка Карасёвых? Хочу присмотреть для своей девушки что-нибудь интересное. Слышал, что там иногда появляются эксклюзивные украшения.
— Так здесь же, на Магистрацком, сударь, — охотно подсказал звонкий девичий голос. Выходите из гостиницы и поворачиваете налево. Метров двести вдоль проспекта, не больше.
— Благодарю, барышня, — Никита положил трубку и посмотрел на себя в отражении зеркала, висевшего в прихожей, удовлетворённо кивнул. Самый настоящий коммерсант среднего пошиба в простом костюме за сто рублей, под которым выделяется аляповатая рубаха, больше подходящая для прогулок по пляжу. Нарочито небрежный образ, показывающий нахрапистого столичного хищника, готового скупать в провинции всё, что плохо лежит.
Одевшись, он вышел из номера, закрыл дверь на ключ и спросил топчущегося у дверей Москита:
— Лязгун уже ушёл в ресторан?
— Так точно.
— Пошли к вам, — кивнул Никита. — Дело намечается.
Дождавшись Лязгуна, он коротко объяснил собравшимся вместе личникам, какая встреча им предстоит через полчаса.
— «Бризы» надеть, оружие взять, — приказал волхв. — Возможна стычка с бандитами, если там не будет Ферзя. У него больше ума, чем у Чекана. Надо учитывать, что вас вместе со мной не пропустят, попытаются изолировать друг от друга. В этом случае разрешаю жёсткий вариант воздействия.
— Значит, ломаем руки и ноги, — удовлетворённо кивнул Слон. — Аккуратно и с чувством.
Парни дружно вытащили из своих сумок «бризы», натянули их на себя, сверху прикрыли повседневной одеждой. Никита удовлетворённо кивнул. Взглянув на часы, подал знак, что пора выходить. У него не было сомнений, что их передвижение отслеживается, и делегация воров уже готовится к встрече. И ещё раз подивился, насколько плотно криминал оплёл город своими щупальцами. Недаром князь Андрей Егорович Строганов, отец Владимира, очень сильно возмущался, что ему не дают зачистить Екатеринбург. К сожалению, а может быть, и к счастью, уральский промышленный центр находился в прямом подчинении государства. Его так и называли: «казённый город». Нетрудно представить, какой бы порядок навело здесь боевое крыло Строгановых, пусть и под контролем столичных прокуроров и следователей.
Утренний морозец заставил поёжиться. Не хотела зима отступать со своих позиций, но чистое небо и солнце, вставшее над городскими высотками, обещали тёплый день.
Ювелирная лавка братьев Карасёвых обнаружилась именно там, как и говорила администраторша. За двумя большими стеклянными витринами на полочках были выставлены на всеобщее обозрение разнообразные украшения, умело подсвеченные миниатюрными светильниками, но на двери висела табличка «закрыто». Переминающийся с ноги на ногу парень в меховой куртке меланхолично щёлкал кедровые орешки, выплёвывая шелуху на тротуар, покрытый грязными льдистыми потёками. Увидев четверых мужчин, подошедших к магазину, положил остатки орех в карман, отряхнул ладони, простуженно шмыгнул носом и спросил:
— Столичные?
— Они самые, — ухмыльнулся Никита, не вытаскивая руки из карманов пальто.
— Гриша — это ты?
— Я. Долго сопли морозить будем?
— Короче, зайдёшь один, — стал пояснять шнырь. — Твои кореша останутся здесь. Ферзь так сказал.
— А с чего я должен верить ему? — наигранно возмутился Никита, а Слон и Москит поддержали его. — Зайду один, а там ваша кодла из десяти харь ждать будет.
— Бздишь, столичный? — хохотнул парень. — Да всё пучком будет. Ферзь — вор правильный. Он детишек обижать не станет.
— Хорош языком трепать, — Никита не стал реагировать на откровенную подначку. — Открывай дверь. Пойду один.
