- Неужели? Ты считаешь меня дураком, Лукас? Эта самая Никто всю жизнь мечтала избавиться от мужа. Ты ей помог, спасибо. Она сказала тебе "спасибо"? Что-то я не припомню. Обрети разум, Лукас. Эта твоя госпожа Никто просто использовала тебя. Она всех использует ради своей выгоды. Ты же сам видел, как она тебя предала. И после этого ты будешь молчать?
- Я не понимаю, о чем вы говорите, ваше величество, - упрямо заявил Лукас, - мне некого выгораживать. Я сделал это сам.
- Идиот, - простонал Филипп, - полный идиот. Ты хочешь умереть за человека, который этого не стоит.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - повторил тот.
- И это все, что ты можешь мне сказать? Ты убил моего отца, своего короля, от которого ничего, кроме добра не видел, ради этой... этой..., - он на мгновение задохнулся от ярости и не мог подобрать слов, - да она же смеется над тобой! Она нашла дурака, который будет таскать для нее горячие каштаны из огня. Хорошо она отомстила своему мужу, ничего не скажешь!
- Я сделал это для себя.
- Тебя осудят и казнят, - король встал, - ты этого хочешь?
- Я готов ответить за содеянное.
- Болван, - бросил Филипп, - ты безнадежный болван. Тебя обвели вокруг пальца, ты и рад - радешенек. Что еще тут можно сказать!
Он махнул рукой, досадуя на собственную беспомощность и вышел, захлопнув за собой дверь камеры.
Вернувшись в свои покои, Филипп прошел мимо проснувшегося Люка, остановился, а потом вернулся назад.
- Люк, - сказал он.
- Да, ваше величество?
- Мне нужна мисс Шиниз.
- Что, сейчас? - изумился плохо соображающий после сна парень.
Король покачал головой.
- Спроси еще что-нибудь столь же умное. Конечно, нет. Завтра с утра займешься этим. До полудня она должна быть здесь. Главное, не поднимай шума. Об этом никто не должен знать.
- Но ваше величество, она должно быть сейчас с королевой, а ее вы отправили...
- Я знаю, куда я ее отправил, и это совсем не то место, куда бы я хотел ее отправить на самом деле. Мне все равно, где она сейчас, но завтра она должна быть здесь.
- Ее величество?
Филипп на мгновение прикрыл глаза рукой.
- Люк, почему ты такой тупой? Или ты со сна всегда плохо соображаешь? Я сказал: мисс Шиниз. Мне нужна мисс Шиниз. Ты понял или мне повторить это еще раз?
- Я понял, - Люк поспешно закивал.
- В таком случае, ты знаешь, что тебе следует делать.
- Да, но...
- Что? - он повернулся к слуге, - что ты опять не понял?
- Я все понял, ваше величество, я только хотел спросить. А что, если мисс Шиниз не захочет сюда идти?
- Ты, кажется, мужнина, а не манная каша. Не захочет, притащи силой.
- Но ведь вы велели не поднимать шума, - напомнил ему Люк.
И Филиппу очень захотелось дать ему подзатыльник.
- Притащи, не поднимая шума. И не задавай идиотских вопросов. У меня уже голова болит.
- Ваше величество, - жалобно протянул парень, - как же можно силком тащить мисс Шиниз? Она такая... такая...
- Какая? Ты что, боишься к ней притронуться?
- Нет, но я просто не представляю...
Филипп тяжело вздохнул.
- Я знаю, что она очень высокомерная девица и слишком много о себе мнит. Ты ведь это имеешь в виду, Люк? Иногда в ее присутствии я сам теряюсь в догадках, кто кому должен прислуживать. Но не забывай, что она всего лишь наперсница королевы, не более того.
Люк молча поклонился, хотя совершенно не одобрял столь варварского способа обращения с мисс Шиниз. Она внушала ему необъяснимое почтение. И если честно, даже саму королеву он притащил бы сюда в мешке с куда большим удовольствием.
Ярость Филиппа, возникшая после посещения Лукаса, весьма поутихла после разговора со слугой. Настолько, что единственным его желанием было лечь поскорее в постель и постараться заснуть.
Наутро Люк, испытывая небывалое для него уныние, отправился выполнять приказ короля. Уныние на него нахлынуло по той простой причине, что он не знал, какими словами убеждать наперсницу королевы пойти с ним добровольно, а тащить ее силой он не мог и не хотел. Не мог потому, что это казалось ему плохой идеей. А почему ему так казалось, он и сам не мог объяснить.
Королева отправилась в загородный дом сразу, как только Сэлли собрала вещи. Впрочем, на это ей потребовалось довольно много времени, ибо Оливетт не собиралась оставлять здесь даже самой малости. Понаблюдав за поспешными сборами, женщина обернулась к Ромейн и процедила сквозь зубы:
- А ты что стоишь? Ступай к себе и займись тем же. Не слышала, мы уезжаем.
Чуть помедлив, девушка, отправилась в свою комнату, где села на стул и глубоко задумалась.
