Он вылез из кровати и зашлепал в гостиную. Джанин все еще была здесь, а возле дверей стояли двое полицейских — на том самом месте, вчера вечером они стояли с мамой.
Дэниел не понял, зачем они пришли, и побежал по коридору, чтобы сказать маме. Но в ее комнате было пусто, постель застелена. Он ничего не понимал. Бросился в ванную, потом в кухню. Никого.
Один из полицейских, руки на ремне, беседовал с Джанин.
— Наверное, она просто осталась ночевать в другом месте. — Он покосился на Дэниела и продолжал с явной неловкостью: — Вы сказали, она поехала на свидание, так?
— Она бы никогда так не поступила, — сказала Джанин. — Не осталась бы на ночь.
— Вы хорошо ее знаете?
— Я сижу с ее ребенком два года. Она всегда возвращается, когда обещала. — Джанин взглянула на стенные часы. — Мне надо в школу.
— А что с ребенком? — спросил полисмен.
— Моя мама зайдет присмотреть за ним.
Оба полицейских явно испытали облегчение.
— Мы зайдем позже.
Пришла мама Джанин и забрала Дэниела к себе. Она помогла ему собрать кое-какие вещи. Перед уходом он положил в свой маленький чемоданчик с надписью «Едем на каникулы» фотоаппарат и обрезки красной ткани.
Они прождали несколько дней. В школу он не ходил.
Мама Джанин отдала проявить его пленку, и он подолгу разглядывал фото мамы перед дверью. В один день она была там, а на следующий день исчезла, совсем как ее ухажер. Полисмены допрашивали его, спрашивали, куда она отправилась в тот вечер.
— Она познакомилась с мужчиной.
— Где?
— Не знаю.
Он слышал, как они шепчутся и говорят что-то о том, что она сбежала. Она никогда бы не сбежала. Все боятся землетрясения. Может, она попала в землетрясение.
Дэниел сидел за своим столом и смотрел видео беседы с Рени Фишер, записанное в одной из допросных несколько часов назад. Камера висела высоко на стене, и в результате он смотрел на двух людей в маленькой комнате под странным углом, сверху. Напротив Рени, спиной к камере, сидела женщина-детектив.
Рени потянулась к стакану с водой, и ее рука выглядела твердой. Ни следа дрожи, которую он заметил вчера. Она говорила спокойно, ее показания не изменились, и она не добавила ничего нового к тому, что он уже знал. Все это, в сочетании с ее образцовым послужным списком и отсутствием следов борьбы или толчка, сдвигало стрелку ближе к самоубийству. Вскрытие должно подтвердить это.
Когда видео кончилось, он задумался о Рени, об истории ее жизни и профессиональной карьере. Она могла бы быть крайне полезным сотрудником. Он так долго искал свою мать, что не мог упустить новую возможность, в особенности если та сама упала ему в руки. Приняв решение, он прошел через многолюдный зал, постучался в дверь единственного отдельного кабинета во всем отделе и получил разрешение войти.
Начальник отдела, капитан Эдда Моррис проработала в убойном отделе тридцать лет, большую часть времени в полиции округа Сан-Бернардино, самого большого по территории округа в стране. Одна стена кабинета была увешана фотографиями внуков, снятыми в разном возрасте.
Эдда напоминала почтенную мать семейства, и в ее присутствии все расслаблялись и преисполнялись ощущения собственной значимости. Сеть морщинок вокруг глаз, седые волосы собраны в узел на затылке. Он пару раз видел ее с распущенными волосами, которые доставали ей почти до пояса. Но горе тому, кто не обратил бы на нее внимания или недооценил ее. Свое дело она знала, и Дэниел многому научился за три года работы под ее началом.
Она подкатила кресло поближе к столу и села.
— Вы уже назначили пресс-конференцию?
— Да, на сегодня, чуть позже.
Новости об инциденте в пустыне еще не просочились в прессу, но им лучше опередить сплетни.
— У меня появилась идея, хочу обсудить с вами. — Он уселся на стул напротив. — Что вы думаете о том, чтобы пригласить в отдел Рени Фишер?
Она вздрогнула, но тут же овладела собой.
— Разве она не подозреваемая по делу о смерти своего отца?
— Я уверен, что она невиновна, и надеюсь, что вскрытие это подтвердит. Она может помочь нам в поиске тел. Мне очень не хотелось бы упустить ее сейчас, когда у нее появилась заинтересованность в деле.
Не самая удачная формулировка, ведь она лишилась отца, но сейчас она действительно вовлечена, однако это может быстро измениться.
— Я не уверена даже, что хочу, чтобы ты занимался этим делом, — сказала Эдда. — Хотя ты, без сомнения, самый квалифицированный детектив, который у меня есть. Ты, скорее всего, знаешь о Бене Фишере больше, чем кто-либо в этом здании. Но я сомневаюсь, что участие в этом деле пойдет тебе на пользу. Бен Фишер мертв, а это значит, что она нам больше ни к чему.
— Она знает пустыню. Она профайлер. Она была отличным агентом в свое время. — Из тех, кем он восхищался и кого уважал. — И она может знать о своем отце что-то такое, чего не знает больше никто. Я не предлагаю, чтобы она работала моей напарницей, просто консультантом. Мы же иногда привлекаем частных детективов. Пусть полностью сосредоточится на деле отца и пропавших женщин.
