Рени сообщила ей, что случилось. Дэниел показал фото Кармел Кортес. Она ответила иначе, чем Морис.
— Да, — кивнула она. — Абсолютно уверена, что эта женщина явилась в мой дом около месяца назад. Я же тебе о ней говорила, Рени.
По времени все сходилось.
— Она сказала, что работает над статьей. Знаешь, они же всегда так говорят. Я велела ей уходить. И я даже пару раз замечала, что она следит за мной. Однажды вошла в кафе, где я пила кофе с подругами. Не думаю, что это было совпадение. Но это ужасно. Как жаль, если это в конце концов окажется именно она.
Казалось, она вот-вот расплачется.
— Я помогаю молодым женщинам. Если бы у меня хотя бы возникла мысль, что она может быть в опасности… Но ты же знаешь, Рени, как это бывает. У нас просто коленный рефлекс срабатывает, когда кто-то начинает разнюхивать вокруг.
— Лучше не бери в голову, — сказала Рени. — Я сделала то же самое. Я захлопнула дверь перед ее носом.
К матери она была снисходительнее, чем к себе.
Дэниел продолжил:
— Есть предположения насчет того, почему Бенджамин сказал мне, что у него уже несколько месяцев не было посетителей?
— Может, просто хотел разжалобить, — сказала Рени. — Что довольно нелепо для хладнокровного убийцы.
Дэниелу пришла эсэмэска, и он достал телефон.
— Прошу прощения. — Он набил ответ, дождался ответа и смертельно побледнел. — Нам надо ехать.
Без объяснений.
Они вышли через переднюю дверь. Снаружи Дэниел объяснил:
— Нашли другое тело. Я распорядился придержать раскопки до нашего приезда.
Когда Морис запер за ними дверь, Розалинда встала у большого окна в гостиной, сбоку и в тени, так что репортеры не могли ее видеть. Она провожала взглядом свою дочь и детектива, выглядевшего слишком молодым для детектива, удаляющихся по тротуару. Рени, одетая в джинсы и белую футболку, высокая и стройная, с длинными ногами, унаследованными от Розалинды. Походка уверенная, голову держит высоко, не сутулясь и не пытаясь спрятать лицо. Волосы заплетены в толстую косу, падающую на спину. Розалинда пожалела, что она не дала ей их обрезать тогда.
Не отрывая взгляда от этой пары, видя, как они спокойно лавируют между журналистами, Розалинда сказала Морису, который находился где-то позади нее в гостиной:
— Мне не нравится, что она работает с детективом. И вот тебе. Все повторяется снова. Боюсь, Рени опять втянут во все это. Она такая хрупкая.
Он подошел к ней и тоже поглядел в окно.
— Не такая уж и хрупкая.
— Я просто всегда хотела защитить ее.
— Знаю. Мы оба хотели. Но теперь Бен мертв. Надеюсь, она оставит это все позади.
— Он жив. Тут. — Она постучала себя по лбу. — Бен здесь, с нами, хотим мы этого или нет. Мы никогда не освободимся.
Она повернулась и взглянула на него. Морис. Милый Морис.
— Все, что я сделал, я сделал для тебя и Рени, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты никогда не думала, как бы могла сложиться жизнь, если бы мы никогда его не встретили? — спросил он.
— Думала, — кивнула она.
Они с Морисом были парой в колледже, когда познакомились с Беном. И оба нашли его обворожительным и неотразимым. Он умел внушить человеку, что тот единственный, кто для него что-то значит, один из всех. А потом она поняла, что между нею и Беном много общего. Ей казалось, что она нашла мужчину своей жизни.
Морис положил руку на ее плечо, а она положила на нее свою и сказала:
— Но тогда бы не было Рени, а это невозможно даже представить.
Он молчал, молчал долго, и наконец произнес:
— Может, так было бы лучше, Розалинда. Вдвоем они составили убийственную смесь, которой лучше бы не быть. Ты же знаешь.
Ей и так с трудом удавалось поддерживать ровные отношения с Рени. Зачем он только произносит эти слова.
— Никогда, никогда не говори мне такого.
Тяжело, когда ребенок не похож на тебя. Много лет назад она призналась в этом Морису, и он так сочувствовал ей. Когда ребенок словно чужак в твоем доме. Рени была просто другой. Розалинда старалась быть хорошей матерью, но это было трудно. Поэтому то, что Морис всегда любил Рени без всяких оговорок, впечатляло и говорило многое о его натуре. Он был из тех, кто не считал Рени невинной, хотя и обвинял Бена во всем, что случилось. Морис считал, что Бен исказил душу Рени, контролировал ее и превратил в зеркальный образ самого себя. И все же он защищал ее, лгал ради нее и в то же время продолжал ее любить. Розалинда обожала его за это.
— Все эти женщины были бы сейчас живы, если бы не Рени, — мягко напомнил ей Морис.
Представления Мориса о событиях многолетней давности могли быть искаженными, но то, что он сказал о Рени, оставалось правдой. Она была музой Бена. И у них обоих были темные наклонности.
В округе Сан-Бернардино из-за огромных расстояний требуется много времени, просто чтобы попасть из точки А в точку Б. Дэниел включил мигалку в своем черном седане без полицейской маркировки. Несясь с превышением разрешенной скорости и рискуя на грунтовках, им удалось попасть на место за два часа с небольшим. Рени никогда не приходилось преодолевать это расстояние с подобной скоростью.
