— Это частная собственность. Кто вы такой, и что вам нужно?
— Я пытался вам дозвониться.
Она посмотрела на свой телефон, потом повернула его, показывая последний заблокированный номер.
— Это от меня. Детектив Дэниел Эллис. Я из убойного отдела округа Сан-Бернардино. По поводу вашего отца.
Она прижала руку к груди и ощутила ускорившееся биение сердца под футболкой. Сухость во рту, тремор. Именно этих приливов эмоций она и пыталась избежать. Именно потому и уехала в пустыню.
Книг по самопомощи для детей серийных убийц не издают, уж больно узкая рыночная ниша. Хотелось бы надеяться. Зато много книг о том, как справляться с травмой, которые она читала, пытаясь разобраться, почему никак не удается сбросить с себя груз прошлого. Пыталась понять, отчего воспоминания всегда возвращались, когда ей уже казалось, что она справилась с ними и навсегда оставила позади. Конечно, следовало догадаться, что рано или поздно что-то подобное произойдет, но она слишком отгородилась от всего и оказалась не готова к неожиданностям.
Чтобы отвлечься от бури тревожных мыслей, она заставила себя сосредоточиться на стоявшем перед нею мужчине, проанализировать его, составить профиль. Очень высокий, молодое и чересчур серьезное лицо, густые темные волосы.
Дэниел снял темные очки, несколько наигранным жестом, но, возможно, просто из вежливости. Карие глаза смотрели настороженно. Последнее время она привыкла к таким взглядам.
Он казался смутно знакомым, но никак не припоминалось откуда. Она давно заблокировала многие воспоминания. Единственный способ выжить. Где же они встречались? Университет Джорджа Мэйсона? Куантико?
Для верности он показал свой значок и попросил разрешения войти.
Люди всегда что-то оставляют после себя. И не только ДНК, скорее, нечто вроде энергии, которая остается еще на много дней. Ей совершенно не хотелось пускать его в дом. Кто знает, сколько потребуется, чтобы стереть следы его присутствия. Но снаружи жара, под девяносто[1]. Невозможно отказать в воде и убежище от полуденного зноя. Отступив на шаг назад, она дала ему войти.
На крыше ворчал испарительный охладитель, и поток воздуха из вентиляционных решеток ерошил волосы и шевелил одежду. Детектив вошел, с облегчением вдохнув прохладный воздух.
— Мы встречались? — поинтересовалась она, пытаясь вспомнить мир за пределами пустыни и в то же время боясь этих воспоминаний. Она не готова к тому, чтобы кто-то тащил отца в ее убежище. Не его физическое тело, конечно, но мысли о нем, слова о нем, мерзость его жизни и поступков теперь свободно плавали в воздухе и касались всего в комнате. Ее глины, гончарного станка, даже праха ее пса. Не осталось ничего неприкосновенного и святого.
Гость окинул обстановку профессиональным взглядом детектива. Наверное, мысленно определил ее как «тусклую, полную отчаяния». Скорее мастерская, чем жилье, по-монашески аскетичная и пустая, за исключением полок с керамическими поделками разной степени готовности: одни только снятые с круга, другие покрытые глазурью в ожидании обжига. Он тщательно оглядел все, от стен из шлакоблоков до бетонного пола, усыпанного глиняной пылью, как и она сама.
— Куантико, — сказал он. — Вы выступали на курсах профайлинга, которые я посещал.
Ага, все верно, встречались в аудитории. Теперь она вспомнила его и его слова во время представления участников.
— Вы спросили, ощущаю ли я себя соучастницей преступлений отца, хотя и была еще ребенком.
Он моргнул.
— Простите. Это было бестактно с моей стороны, слишком личный вопрос. — Он взмок, и Рени, вспомнив о его просьбе, достала из холодильника контейнер с холодной водой, налила и протянула ему стакан.
— Не извиняйтесь, что копнули глубоко и перешли на личности. Вопрос был хороший. Правда, я не помню, что ответила.
Он с благодарностью припал к стакану.
— Вы сказали, что никому не следует обвинять себя за преступления других. Особенно ребенку.
Ответ по сценарию. Сколько она их составила за эти годы. Ответ верный, но, несмотря на это, чувство вины неотступно, ежеминутно преследовало ее всю жизнь. Она вспомнила что-то еще.
— Это у вас потрясающие снайперские навыки?
— Отличная память.
Не на все.
— Не так часто удается бывать на стрельбище, как хотелось бы, так что меткость уже не та, что прежде. — Он допил воду и поставил пустой стакан на кухонный стол. Потом довольно бесцеремонно обошел ее мастерскую, осматривая гончарные круги, банки с глазурью, мялку, бочонки глины и полки с керамикой. Особенно заинтересовали его работы с высокотемпературным обжигом, где требовались птичьи перья. Он остановился перед картой, закрывающей полстены. Пустыня Мохаве. Некоторые районы отмечены красным.
Подойдя, она встала рядом, сунув руки в карманы джинсов.
— Это места, где я искала жертв моего отца.
Некоторые из них находились на территории, некогда принадлежавшей ее бабушке по отцу, а теперь перешедшей к нему по наследству; настолько обширной, что поисковикам понадобились бы годы, чтобы осмотреть каждую скрытую промоину и сухое русло. Здесь можно ехать несколько часов и не встретить ни одной машины. Глушь.
