— Возможно, это тоже ложная память, — предупредила она, закончив рассказ.
— На самом деле это, возможно, кое-что объясняет. Он сохранил платье моей мамы, ваша его надела, он раскапризничался, а затем похоронил его со следующей жертвой.
— Может быть. Мне очень жаль.
Ей все еще хотелось провести собственное расследование. И она это сделает. Когда они разберутся с убийством Кармел Кортес.
— Предположим, это ложная память, — сказал он. — Как еще платье моей матери могло оказаться в могиле другой жертвы Фишера?
— Может, ваша мама знала эту жертву. Может, они дружили.
— Я проверю это. Поищу связь. Поговорю с ее родственниками, если получится. Теперь, когда подключилось ФБР, они свяжутся с ними первыми.
— А сейчас, хотя это может показаться невозможным, вам нужно поспать, — сказала она. — Я вызову такси.
Он достал из кармана связку ключей. Звякнув, та легла перед ней на стол.
— Возьмите мою машину.
— Вы уверены?
— Я завтра поймаю такси до управления и встречу вас там, — сказал он.
— Я сама за вами заеду.
Она уехала.
День оказался богат на приятные и неприятные сюрпризы.
Вот он уже отдал ей ключи, и она садится в его внедорожник, собираясь заехать за ним утром. Это уже начинало походить на партнерство, а этого ей вряд ли хотелось. Еще немного, и он обернется Беном Фишером, а она попытается его пристрелить.
Ее разбудил телефонный звонок.
Вчера Рени добралась до своего домика в пустыне, приняла душ и рухнула в постель. Сейчас, еще не до конца проснувшись и не открывая глаз, она пробормотала в телефон: «Алло».
— Я видела сон, — сказала звонившая.
Рени не сразу узнала голос Габби Саттон, а узнав, села в постели и включила лампу.
— Возможно, это ничего не значит, но ваш визит взбудоражил мой мозг.
Она шептала, и Рени представила, что она прячется в ванной или на патио, чтобы не разбудить мужа.
— Мне приснился тот вечер, — сказала Габби. — Когда он напал. Там были вы. Вы были взрослая, но все остальное было так же. Я еще подумала, что это не по-настоящему, раз вы взрослая, а не ребенок. Знаете, как бывает во сне — наполовину реальность, наполовину чушь. Но все равно, там кто-то был. Еще один человек. Кто-то кричал и велел вам вернуться в машину.
Сны — не воспоминания. Во сне человек часто подсознательно пытается разобраться в чем-то, а Габби много в чем пришлось разбираться. Рени пыталась придумать, как повежливее посоветовать ей снова лечь и попытаться уснуть, когда та вдруг сказала нечто такое, от чего у Рени заколотилось сердце.
— Мужчина плакал. Говорил что-то о разбитом сердце. И еще он назвал вас «малютка Рен». Именно так. Во сне я еще не сразу поняла почему.
Рени была логически мыслящей девочкой, и ее саму это прозвище всегда раздражало.
— Не знаю, есть ли тут какой-то смысл… — сказала Габби, не подозревая, какое впечатление произвели ее слова.
Рени вылезла из постели и натянула толстовку поверх футболки, в которой спала, неуклюже перекладывая телефон из одной руки в другую.
— А еще, когда вы ушли, я задумалась, не грозит ли мне опасность, — продолжала Габби. — Как вы думаете, может, я зря беспокоюсь? Или есть риск для моей семьи? Мужу я не говорила, что вы приходили, но, может быть, стоит рассказать.
Это многое говорило об отношениях Габби с мужем, и Рени мысленно посочувствовала, что той не с кем было поделиться своими переживаниями.
— Пожалуй, имеет смысл рассказать ему. — Она также понимала эту потребность отгородиться.
— Я старалась изо всех сил, чтобы прошлое не вторглось в мою жизнь. — Габби пыталась представить все в благоприятном свете. Есть разные формы жестокости, и равнодушие к чужим страданиям — одна из них.
— Вторжение уже произошло, в тот вечер, — мягко ответила Рени. — Думаю, что всем в вашей семье стоит быть бдительными. Ничего особенного, просто иметь это в виду. Опасность может грозить вам только в том случае, если кто-то решит, что вы что-то знаете. Все эти годы никто вам не угрожал. Мы сохраним все в секрете, и ваше имя не попадет в прессу, — пообещала она. — Конечно, принимайте обычные меры предосторожности. Включайте сигнализацию. Не паркуйтесь в неосвещенных местах. Не ходите одна после наступления темноты.
— Я и так ничего этого не делаю, с тех самых пор.
Габби приоткрыла ей дверь в свой полный страхов мир. Рени не знала, как сама бы справилась в такой ситуации, но с недавних пор решила не поддаваться страху и не поворачиваться к нему спиной.
— Извините, что разбудила вас.
— Ничего страшного, не стесняйтесь звонить в любое время.
Закончив разговор, Рени босиком прошла по дому, по леденящему ноги бетонному полу, который тоже по-своему успокаивал ее. Холодный бетон. Она миновала свои полки с керамикой, чашами и кружками, высохшими и готовыми для обжига. Казалось, прошли месяцы с тех пор, как она их вылепила, хотя это было совсем недавно. В кухне она приготовила себе чай и выпила его в саду, сидя в железном кресле-качалке, которое нашла на блошином рынке. При желании в нем можно было раскачиваться, нажав на рычаг.
