После обеда в воздухе разлилась неторопливая дремота.
Ноябрь в этих краях теплый, как, впрочем, и все следующие за ним месяцы. Нежное дыхание залива устанавливало свои правила.
Синтего – тихий южный городок – утопал в зелени, несмотря на осень.
На две части – с юга на север – его рассекало длинное шоссе. С запада на восток, как ребра грудной клетки от хребта, расходились в разные стороны небольшие дороги. На юге в недра земли уходил карьер, а металлургический завод неподалеку ловко извлекал пользу для человечества. На востоке – городской парк с аттракционами и торговый центр. На западе граница обозначалась рекой, через которую вел всего один старый мост. Пользоваться им (как и содержать в порядке) ни у кого не было нужды, поэтому он был закрыт сетчатым забором, на котором висел замок. С севера Синтего защищал огромный заповедный лесной массив. Густые заросли хранили свои секреты от человека – пройти сколько-нибудь ярдов вглубь было весьма затруднительно, да и бессмысленно.
Кто только там ни водился, но лис и зайцев (почему-то особенно в период зимнего солнцестояния), решивших перейти дорогу в роковом для них месте, горожане на машинах сбивали с печальной систематичностью.
Никто не смел сунуться дальше реки, что текла у опушки, отделяя Синтего от заповедника. Ведь даже в самый яркий день та сторона реки была окутана тьмой, и в любое время оттуда веяло прохладой. Дети, разумеется, любили выдумывать разные истории про лес и пугать ими тех, кто помладше. За всю историю города сосуществование людей и природы было мирным. Если искатели приключений и перебирались на другую сторону реки, то далеко не уходили и быстро возвращались под покров цивилизации, где у них была власть и не довлело величие непокоренного.
Сестры Мэй жили в северо-западной части города, в уютном двухэтажном доме, купленном отцом незадолго до их рождения. Задний двор, обнесенный высоким забором с решетчатой калиткой, уходил в пролесок, тянувшийся до самой реки, на другом берегу которой и начинался заповедник.
Настроение Дэви было испорчено утренней сценой, что устроила ее сестра. Она не стала никого ждать и быстро ушла домой.
«Идиотка! Чего она этим добивалась? – По дороге Дэви решила привести мысли в порядок. – Почему она вторгается в мою
Дэви взбежала на второй этаж в обычную комнату девочек-подростков: две кровати, одна ближе к окну, другая – у стены, у каждой стоит тумбочка. Зеркало на двери, компьютерный столик и сам компьютер, который всегда был в полном распоряжении Дэви. Большое окно выходит на улицу, а напротив виден дом, в котором живут лучшие друзья – братья Денни и Тревор.
Дыша как после марафона, она распахнула створки и еще издалека увидела сестру в компании одноклассниц.
Едва та успела войти в дом, как сверху на нее обрушилось:
– Ты сучка, Сатори Эйприл Мэй! Гореть тебе в аду!
Сатори, с трудом сдерживая улыбку, равнодушно пожала плечами:
– Кто ж виноват, что…
Дэви заорала:
– Какого! Хрена! Ты! Вытворяешь?! Ты так решила подкатить к моему парню?! Я завтра же коротко подстригусь, слышишь?!! – И хлопнула наверху дверью.
Разогревая обед, Сатори задумалась. Она так любила свои длинные волосы, что не решилась бы с ними расстаться.
«Нет, уж точно не сейчас. Ну если Дэви охота будет отрезать свои – это ее право. Но тогда нас точно будет не спутать. Да и вообще весь этот утренний трюк был глупостью. Джимми встречается с Дэви… и точка».
Но все же она не могла не сделать и
«О, Господи, как же это выглядело!» – ужаснулась она.
Сатори ничего не могла поделать с тем, что этот парень, новенький в их классе, так обжигает ее сердце, что она боялась не только заговорить с ним, но даже посмотреть в его сторону в течение нескольких недель. И, разумеется, прикрывалась равнодушием. И, разумеется, во власти своих грез не заметила, как родная сестра начала с ним встречаться. Первое время Сатори разрывало изнутри, она захлебывалась от горечи, стыда и ненавидела себя и Дэви. Но виновата ли Дэви? Конечно нет. Как только та случайно, по оброненным в пылу ссоры фразам, узнала, что Сатори влюблена в ее парня, недоумения по поводу ее странного поведения поубавилось, но конфликт это не исчерпывало. Ужасная ситуация. Сатори проживала это как могла. Она сама виновата. Это и бесило больше всего. Поэтому время от времени приходилось выпускать пар.
И конечно, под раздачу попадала сестра.
Несмотря на то, что масштаб личной трагедии каждой из девочек был велик, стоял мирный ноябрьский день, семья Мэй процветала, сестрам было по шестнадцать лет, они заканчивали среднюю школу и семимильными шагами осваивали переход во взрослую жизнь.
Каждая – своим путем.
Сатори больше всего занимала учеба и будущее поступление в медицинский колледж. Сейчас для нее было
