Я лишь усмехнулась и отрицательно покачала головой. Эта мелодия словно преследовала меня в самые неподходящие моменты. Но сейчас я с какой-то особой ностальгией погрузилась в знакомые слова. Передо мной мелькали картины ночного города, движущиеся словно специально в такт музыке. Я снова прислонилась к окну и закрыла глаза. Музыка продолжала звучать у меня в ушах, и я ощутила солоноватый привкус на губах. И поняла, что из глаз моих медленно катятся непрошенные слезы. Я думала о Соболеве. И о том, что он оказался тем единственным человеком, к которому меня потянуло за последние несколько лет. Именно потянуло, чего не было очень давно. Мне редко кто-то нравится в моей еще совсем недолгой жизни, я с большим трудом влюбляюсь в противоположный пол. И ничего хорошего из этого обычно не выходит. Вот и тут явно все плохо. Как можно увлечься мужчиной, который принадлежит другой женщине? На такое способны только беспринципные стервы, я же совсем не из их числа. Но тут же приходила другая мысль — а с чего тогда он полез целоваться? Якобы мне это было нужно, ну ок, но ему-то зачем? Ведь у него есть Настя…Меня мучили угрызения совести уже просто от того, что мне даже в голову приходят подобные мысли. Сомневаюсь, что в моем окружении найдется человек, способный понять такие терзания. Ритка бы сказала, что это пустяк. Для нее и жена никогда не была помехой. Для меня же все иначе. Однако, весьма непросто изображать безразличие. Но, кажется, у меня получалось — Соболеву вроде бы и в голову не могло прийти ничего подобного. Так что стоит выкинуть все это из головы, помочь ему с расследованием, и улететь за тысячу километров. Главным образом, от него подальше. Да, так будет лучше всего.
— Вы что плачете? — прервал мои мысли таксист.
Я запоздало сообразила, где я и поспешила улыбнуться ему, вытирая глаза.
— Соринка в глаз попала.
Он покачал головой, глядя на дорогу.
— Знаю я ваши соринки. Небось с мужиком своим поругалась?
— Не совсем. — ответила я, не желая вдаваться в подробности и жалея, что позволила себе киснуть при постороннем.
— Ты девка видная, такими не бросаются. Помиритесь. Милые бранятся-только тешатся.
Я рассмеялась и зашмыгала носом. Мой водитель с улыбкой полез в карман и достал оттуда носовой платок. Я в изумлении взяла его-не припоминаю, чтобы в наше время я видела у кого-то еще носовые платки в карманах. Разве что у маленьких детей. Я с благодарностью высморкалась, насухо вытерла глаза. Почему-то на душе стало гораздо легче.
— Спасибо вам. — сказала я.
— Да не за что. А слезы лить не надо. Если любит, значит придет прощения просить.
— А если не виноват? — улыбнулась я, слушая с большим интересом.
Он повернулся ко мне и тоже улыбнулся.
— Коли любит — все равно придет. Когда любишь, то не важно, кто виноват. Важно — всегда быть вместе. Вот я на своем веку частенько извинялся, хоть и не всегда был виноват.
— Боюсь, что многие с вами не согласятся.
Он снова полез в карман. На этот раз на свет появилась маленькая фотография, которую водитель протянул мне.
— А что мне до многих? Мне главное, чтобы семья моя была счастливая. Тогда и мне счастье. Вот, жена моя и сорванцы. Сейчас дочку ждем.
Я посмотрела на слегка потрепанный снимок-симпатичная женщина, трое мальчишек разных возрастов.
— Замечательные они у вас. — сказала я, возвращая снимок хозяину.
— И у тебя будут. Главное, не грусти.
— Не буду. — я снова улыбнулась.
Остаток пути прошел в очень приятной беседе. Я успела согреться, мой очаровательный водитель рассказывал мне историю своего знакомства с будущей женой. Говорил, в основном, таксист, а я слушала, иногда посмеивалась и как-то забыла о своих собственных проблемах.
Возле подъезда я простилась с хорошим человеком, пожелала ему попутчиков повеселее и даже помахала вслед отъезжающей машине. Повернулась к дому и стала доставать ключи из сумки. Они завалились за подкладку-там была небольшая дырка- и застряли. Выходя из машины, лишь слегка накинула на плечи шубу, и сейчас порыв ветра пытался скинуть ее в сугроб, пока я рылась в своих вещах. Дернув плечом, я постаралась не потерять Риткино дорогущее приобретение.
Ключи, наконец, появились на свет божий. Я победно зазвенела ими, чувствуя, как от холода стынут руки — перчатки я тоже не надевала, до дома рукой подать. Я быстро шагала к подъезду, вглядываясь в темноту, как раз и свет зажегся на крыльце при моем приближении. Я уже распахнула тяжелую дверь, как вдруг ощутила нечто странное — словно чей-то взгляд жег мне затылок. Быстро обернулась, но никого не обнаружила.
— Глюки. Пора завязывать с алкоголем, — буркнула себе под нос, однако входить в подъезд не торопилась.
Мелькнула шальная мысль позвонить Соболеву, но я тут же ее отбросила, как негодную. Если при каждом шорохе звонить капитану, он точно решит, что я спятила и приставит ходить за мной полицейских в форме. Этого только мне и не хватает для полного счастья.
