Настоящие проблемы начались, когда Геля вступила в пору девичества. Гормональная перестройка — вещь серьезная. Жемчужинка стала болеть и хандрить. А еще вспоминать… О маме! Только о ней. Чем дальше, тем больше. И, тоскуя по ней, чахла еще больше.
Сначала Леший отбрасывал мысль о воссоединении Гели с матерью. Это огромный риск. Но, поразмыслив, понял, что он оправдан. Девочка становится женщиной, она только в начале пути, и уже спотыкается, потому что никто не ведет ее за руку. Он не может, тут нужна женская поддержка. Лучше всего, материнская. Тогда Леший и стал искать родительницу Гели.
…И вот она тут! Доставили не без трудностей. Таня оказалась не такой простушкой, какой показалась Павлу. Почувствовала слежку и сбежала за границу. Но это, если рассудить, даже лучше — сама следы запутала. И Паша правильно сработал, хоть и не осторожно. Но нельзя было Гелину мать сразу хватать и тащить, Леший сам велел к ней присмотреться. Может, не нужна его Жемчужинке такая проводница по жизни?
— Кирилл Игоревич, можно? — услышал он голос Анны и встряхнулся.
Домработница стояла у приоткрытой двери кабинета с тележкой для еды. Леший вспомнил, что просил чаю с вареньем из огурцов. Да-да, и такое бывает, оказывается. Попробовал ради интереса, думал, редкостная дрянь, оказалось вполне: свежо, необычно.
— Там, внизу, все в порядке? — спросил Леший у Анны. Она поняла, о чем он.
— Ведет себя тихо. Даже слишком. — Речь, естественно, шла о Татьяне.
— Адаптируется.
— Или что-то замыслила.
— Пусть себе фантазирует, все равно сделать ничего не сможет. Но ты ухо востро с ней держи. Сам пока эту женщину не раскусил. Но мне кажется, она так рада быть рядом с дочкой, что пока о глупостях не думает.
Анна пожала полными плечами. Она была иного мнения, но спорить с хозяином не стала.
Леший отпустил ее, а сам принялся за чай. Поднося чашку ко рту, косил глазом на кольцо. Если бы не оно…
Не было бы у Лешего новой цели. И понимания, почему он так и не испытал облегчения, когда сжег Кощея. Чуйка подсказывала, что жив? Или не она, а его девочки с небес?
— Ничего, скоро я с тобой поквитаюсь, — прошептал Леший яростно и так сильно сжал тонкое фарфоровое блюдце под чашкой, что оно треснуло. — Я подбираюсь к тебе мелкими шажками, братец. Блюдо моей мести будет очень холодным…
Она не находила себе места! Макар не пришел ночевать. Утром тоже не появился. Поля звонила ему раз сто, но телефон абонента был выключен. В морги и больницы она, естественно, звонила тоже. И в полицию, но дежурный похихикал над ней:
— Пятница же! Нагуляется, вернется.
— Он не гуляет, — вспыхнула Поля. Хотя откуда ей было знать, чем он занимался, когда она работала или на Пятаке пропадала? — И не пьет. — Вот в этом она была уверена на все сто.
— Если хотите, приходите, пишите заявление. Но рассмотрят его только в понедельник.
Тут в дверь постучали. Макар вернулся? А не открыл своим ключом, потому что потерял его, как и телефон. Или его украли? Как и кошелек, вот он и бредет пешком с другого конца города…
Эти абсурдные мысли грели душу Поли, пока она не добежала до двери и не распахнула ее.
На пороге вместо Макара она увидела Эммануила Андреевича. В одной руке он держал стакан, наполненный сахаром, во второй большую кружку с компотом.
— Привет, соседка. Вот, возвращаю долг.
— Не помню, чтоб вы занимали сахар, — проговорила она рассеянно. Мысли вновь вернулись к Макару.
— Вчера. Мне Ханурик твой насыпал.
— Во сколько вы приходили?
— Часов в одиннадцать. Компот попробуй. — Он протянул ей стакан. — С соками из коробок не сравнить.
— Эммануил Андреевич, Макар пропал.
— Как? Когда?
— Я пришла с работы, его нет. И до сих пор не появился.
— Из дома ничего не пропало?
— Да что вы такое говорите? — возмутилась Поля.
— Проверь, глупая, заначки свои.
— Нет их у меня. Но чтоб вы поняли, как не правы, смотрите! — Поля сняла крышку с супницы, которую еще ее бабушка для красоты на полку поставила. Она называла ее антикварной, хотя на самом деле эта фарфоровая дура была произведена в послевоенной Германии. В ней три поколения семьи хранили деньги. Поля тоже. — Тут все, что Макар вчера заработал. — И продемонстрировала вынутые из супницы купюры.
— Не вор, уже хорошо, — пробормотал старик. — Друзей его знаешь?
— Нет их у него.
— До чего же странный тип, твой Ханурик.
— Кто бы говорил, — отпарировала Поля, она начала на дядю Лу сердиться.
— В его возрасте я нормальным был. И друзей имел, только пережил всех, вот и сижу, как сыч, один в квартире. А когда молодой мужик людей сторонится, в том числе родственников, значит, с ним что-то не так.
Теперь дядя Лу рассердился на Полю. И, перелив компот в ее кружку, захромал к выходу.
— Может, он увидел цветы от другого и приревновал? — не ему, себе задала вопрос Полина.
Но сосед и не думал отвечать, он растворялся в своем раздражении.
Закрыв за ним дверь, Поля решила сделать еще один звонок. И набрала Марию, Матушку, как называл ее старший лейтенант Каримов.
— На ловца и зверь бежит, — обрадовалась она. — Ты мне нужна!
— Нам что, разрешили возобновить деятельность?
