Татьяна пыталась спать (но получалось урывками), читать, смотреть кино, периодически переключаясь на камеры наблюдения… Она чистила унитаз и раковины. Жарила блины, но не ела их, потому что кусок не лез в горло. Когда занялся рассвет, собрала две сумки, маленькую, для документов и денег, и среднюю, с которой ходила в зал. Выпила кофе, съела через силу один блин, а остальные отправила в мусор, который собрала, чтобы выкинуть. В семь, когда ее соседка повела собаку на улицу, покинула квартиру. Все же с кем-то в лифт заходить спокойнее.
У подъезда Таня осмотрелась. Вроде никого подозрительного. И ощущения, что за тобой следят, нет. А нервный мандраж остался со вчерашнего дня. Плюс усталость и недомогание от недосыпа.
Вызвав такси через приложение, Таня отправилась в аэропорт Домодедово, чтобы улететь первым же рейсом куда-нибудь подальше от Москвы.
Спрятаться. Выдохнуть. И подумать…
Они сидели в ресторане на горе. С высоты открывался потрясающий вид на город, горы, а главное, море, по которому рассекали пиратские яхты. Таня решила для себя, что обязательно покатается на одной из них.
— Еще чаю? — спросил у нее Иван.
— С радость выпью еще одну чашечку. — Они были маленькими, поэтому третья лишней не будет. — Турецкий чай стал для меня открытием. Вкуснее я не пила. Нужно домой купить.
— Тогда и специальный двойной чайник. Лист должен хорошо распариться, потомиться, чтобы раскрылся его вкус и аромат.
Иван много знал о Турции, потому что много раз бывал в ней. Ездил не на отдых, а по работе, и тесно общался с местными, гостил в их домах. Советовал Тане не судить обо всех по наглым торговцам и озабоченным отельным барменам, которые не пропускают ни одной юбки. Эти его самого коробили. Поэтому Иван квартиру снял не в туристическом, а в турецком квартале. И покупать собирался в таком же.
— Ты с таким интересом смотришь на пиратские яхты, — заметил он. — Хочешь покататься?
— Очень.
— Тогда давай, как спустимся с горы, так и поедем.
— А разве прогулки не дневные?
— Есть и вечерние. «Сансет» называются.
— То есть мы увидим закат?
— И поужинаем. Если захочешь, выпьем шампанского.
— А купание будет?
— Ты голышом собираешься?…
— В сумке купальник, — улыбнулась она.
Таня рано встала. И, позавтракав, отправилась на шопинг. Нужно было что-то прикупить для смены. А еще платье. И босоножки. Когда она продралась через палатки с фейками, нашла несколько больших сетевых магазинов. Ранее она в таких не одевалась и не представляла даже, что есть футболки по 200 рублей. У нее столько люксовой и просто дорогой одежды скопилось с «брачных» времен, что она вообще себе ничего не покупала за последний год.
Вещи в магазинах, на которые она набрела, были, конечно, не самого лучшего качества, зато они без фальшивых логотипов и выбросить их не жалко после нескольких стирок. Если бы Таня, покидая Москву, знала, что встретит Ивана… Нет, даже не так! Если бы она могла допустить хотя бы мысль о знакомстве с мужчиной, то взяла бы с собой что-то нарядное. Перед Шри-Ланкой по настоянию Виктора она накупила массу вещей для жаркого климата. И среди них были потрясающие платья, юбки, топики. Но фирменные шмотки остались дома, и пришлось Тане помучиться, чтобы найти в «Вайкики» и «Коттоне» что-то эдакое. Но она смогла! Кроме пляжной одежды приобрела миленький сарафан и плетеные босоножки, правда, из кожзама. И его, и их она надела на свидание с Ваней. А в новую сумку, без пальм и кричащих надписей, положила купальник, тунику и сланцы. На всякий случай.
Они допили чай, Иван расплатился. Он сегодня ел говядину, а Таня овощной салат с полюбившейся пресной лепешкой. Она перестала употреблять мясо и рыбу после того, как… Пропала ее дочь! Не умерла — пропала. Таня все еще не желала мириться с потерей. И верила в чудо…
Как завещала Ангелина.
— Что-то ты погрустнела, — услышала Таня голос Ивана.
— Нет, — встряхнулась та. — Я просто задумалась.
— О чем, если не секрет?
— Может ну его, этот «Сансет»? Пойдем просто искупаемся?
— Я бы с радостью, но плавок при мне нет.
Одет Иван сегодня был во все белое: футболку, шорты, кеды. Сумки нет. Телефон, ключи и деньги по карманам.
— А как бы ты с яхты нырял? Голышом?
— Я не собирался купаться. Только любоваться тем, как это делаешь ты.
— Что нам мешает зайти в ближайшую лавку за плавками?
— Мое нежелание. — Она приостановилась и вопросительно на него посмотрела. — Для меня сейчас вода холодная. Я не хочу в нее нырять…
— Двадцать пять — холодная?
— Неделю назад была двадцать семь, я купался. А сейчас зябко.
— Какой ты неженка!
Иван раскатисто рассмеялся:
— Да я опять болтаю! Мне татуху набили позавчера. Пока нельзя мочить. А так я в Крещение в прорубь ныряю и ничего…
— И где татуха? — Те участки тела, что доступны взору, были чистыми.
— На плече. И сейчас, если что, под рубашкой заживляющий пластырь размером со школьную тетрадь.
— Что набил? — полюбопытствовала Таня.
— Картину Пикассо.
— Опять прикалываешься?
— На этот раз нет. Реально Пикассо. Моя любимая его картина. Били пять часов, но еще коррекция потребуется.
