- Далеко идущий солнечный свет, - отвечает Селена. – Я сделаю для нее то, что ты просишь. Дай мне пару дней, хорошо?
На обратном пути Дэрил заходит к Кэрол, чтобы предупредить ее о том, чтобы была крайне осторожна сейчас. И не убирала далеко от себя оружие в доме. Внутри неприятно тянет, и он изо всех сил пытается определить, что за чувство его сейчас терзает.
Ощущение чего-то нехорошего? Или просто холодеет внутри из-за завтрашних похорон, которые всегда давались ему тяжело?
Единственная могила из семнадцати, в которой будет лежать тело под деревянным крестом – это Сашина. Только сегодня он привез ее тело, которое закрыл от ходячих в автомобиле, брошенном на одной из бывших улочек пригорода Александрии.
Саша… охренеть, Саша… на хера ты полезла к тем долбанным тачкам на шоссе?
Все небольшое население Александрии собирается на участке у церкви, отведенном под кладбище их Зоны, провожая ушедших от них. Тихо читает последние слова проповедник, вызывая в Дэриле неприятные воспоминания.
Он всегда ненавидел похороны. Потому что каждый раз возвращался в тот день, когда этот же проповедник стоял над ямой под персиковым деревом. Ямой, где закапывали тряпку, которая когда-то была желтым поло, и куски гипса. В день, когда он прощался с Бэт, провожая взглядом закат…Именно поэтому каждый раз, когда в Александрии кого-то хоронили, он умирал раз за разом возвращаясь в долбанный день чьих-то похорон.
Но сегодня все не так. Потому что она стоит сейчас рядом с ним у могилы Саши. Он видит, как блестят ее глаза от слез, которые вот-вот сорвутся и побегут по щекам. Протягивает руку и переплетает ее пальцы со своими пальцами. Чтобы хотя на чуть-чуть унять ее боль и горе. А она прислоняется головой к его руке, чуть пониже плеча…
потому что маленькая… охренеть, какая она маленькая рядом с ним… просто охренеть…
Дэбасиге… Далеко идущий солнечный свет… Его свет…
Она вернулась к нему, и его жизнь снова озарена светом. Ее светом. Ее теплом. Бэт…
Потом они разделяются – она остается с Граймсами и Мэгги у могилы Саши и Аба, а он идет к другим могилам. К другим семьям, которые лишились своих близких. К семьям Гомеса и Джона. Чтобы разделить с ними горе и заверить, что они могут рассчитывать на его помощь и поддержку. Даже семья Джона, которая никогда не узнает, что тот сделал и ради чего. Дэрил не может не смотреть на белобрысую девочку, у которой то и дело сползают очки на нос, из которого постоянно течет, потому она вся захлебывается сейчас в рыданиях.
Они сказали, что любят таких… у которых еще даже оформилась грудь. Ты себе не представляешь, Дэрил, каково это. Ей всего одиннадцать…
Долбанный конец света…
… рассказать о вас. Кто вы и что вы. И что вам дорого… Граймсу. Ри. Тебе. Чтобы продолжить игру. Так и сказал – продолжить игру… Потому что интереснее играть с сильными через слабых.
С сильными через слабых… Охренеть, кому может прийти в голову играть, используя жизни детей? Только долбанному психопату…
Дэрил находит взглядом Селену. Она кивает ему, мол, я готова, можно выходить. В отличие от него, Селена выражает свои соболезнования только к семье Гомеса. И молча обнимает девчонку Джона. На Хелену, его жену, она даже не смотрит.
Он теряет Бэт у церкви. Но Мэгги тоже не видит среди расходящихся с кладбища людей, поэтому думает почему-то, что она уже вернулась домой. Правда, в доме Ри с удивлением обнаруживает, что это не так. Там только семейство Ри полным составом.
- Я думала, что Бэт с тобой, - озадаченно хмурит лоб Мэгги. – Может, она пошла к Розите, как собиралась недавно.
Дэрил не может не чувствовать легкое беспокойство при мысли, что понятия не имеет, где она находится сейчас. Особенно, когда вспоминает слова Джона, сказанные перед смертью.
Бэт приходит, когда это беспокойство вырастает в размерах. Ему надо уже уходить – скоро будут сумерки, и тогда они с Селеной вообще ни хера не найдут. Но он терпеливо ждет. Ледяная рука ощущения чего-то нехорошего, что так и не выпускает его внутренности, чуть ослабляет хватку, когда он видит через окно, как она идет по улице Александрии.
Топик на широких лямках, открывающий ключицы. Узкие джинсы. Высокие ботинки, несмотря на жару, словно она собралась на вылазку. Высокий хвостик, который так качается из стороны в сторону в такт шагам.
- Ой, ты здесь? Ты к Гленну или меня ждешь? – спрашивает, отчего-то смущаясь. А потом замечает ремень арбалета, пересекающий его грудь, и тут же встревожено. – Ты уходишь за стены?
- Мне нужно выйти. До темноты я вернусь. Ты где была? У Мишонн? – что означает – у долбанного ниггера.
- Нет, я ходила… в другое место, - она поджимает губы, а потом говорит, оправдываясь. – Я была у Алекса. Ему сейчас очень плохо… из-за Майка. Я не могла не навестить его.
Ему это охренеть как не нравится. Потому что помнит ту ненависть, что мелькнула в глазах Рейвена вчера. Но он молчит, стараясь сдерживаться. Только плечами пожимает.
- Надеюсь, в этот раз он был не под дурью.
- Нет. Он был… нормальный.
