Тихонько потрескивают фитильки в свечах. В доме царит полная разруха и бедлам, как это сейчас практически во всех домах страны. Им осталось всего пять банок консервов и пачка просроченных чипсов. У Моргана рана в колене, а еще начинается лихорадка, судя по тому, как блестит от пота его лицо. У нее самой разбито лицо, и болят ребра, отчего смеяться так больно. Где-то в лесу бегают одичавшие собаки, готовые вцепиться с любой момент. А еще бродят ходячие, жаждущие человеческой плоти…
Но они сидят вдвоем и заливисто хохочут…
========== Глава 27 ==========
Выехать решают через три дня. Не раньше. На этом настаивает Рик. Во-первых, за это время успеют прочесать местность вокруг Александрии в радиусе нескольких миль. Чтобы убедиться, что нет поблизости людей Гроуди, а значит, более-менее безопасно.
А во-вторых, необходимо время для всех из их маленькой группы, кто идет за ворота. Дэрилу необходим отдых после нелегких последних дней. Моргану – время для того, чтобы убедиться, что Мишонн идет на поправку и вполне способна справиться без него некоторое время.
Иногда в Бэт возникает маленькая искра ревности где-то в глубине души, когда видит, как он трогательно заботлив к Мишонн. Она приходит в их дом все чаще теперь, снова чувствуя неловкость и нервозность в доме сестры. Особенно когда видит Тару. На которую едва не напала, как ей сказали, тогда в холле. Когда убила Тромтона.
Она до сих пор помнит, как Мэгги смывала с нее кровь. Эти кроваво-красные потоки, которые убегают по белизне эмали в сток ванны, в которой она сидит, прижав колени к груди. Совсем не ощущая, где она находится, и что происходит вокруг. Думая только о том, что убила Тромтона и едва не убила Тару. В темноте… И что ОНИ все это видели. Они знают теперь.
Потом Мэгги аккуратно заворачивает ее в большое полотенце и помогает подняться, чтобы выйти из ванной. Ведет, обнимая за плечи в комнату, где переодевает, как куклу, и укладывает в постель.
- Сейчас придет доктор Робардс…
- Нет! – впервые разлепляет пересохшие губы Бэт. – Я никого не хочу видеть! И ты! Уйди! Прошу… Морган…
Она слышит, как внизу ожесточенно спорит с Гленном и Риком Морган.
- Я хочу только Моргана… пусть придет Морган…Только он!
И Морган приходит. Он всегда приходит. Всегда рядом с ней, когда он ей нужен. Он никогда ее не бросит, как они. Никогда!
Он успокаивает Бэт, уверяя, что Гленну, наблюдавшему все со стороны недавно, только показалось, что она может напасть на Тару. Что это все даже не стоит принимать близко к сердцу. И напоминает, что сам был свидетелем ее приступов, и никогда она не приближалась к нему с намерением причинить вред. Даже в темноте…
Уверяет ее, что она никогда не сможет причинить вреда тому, кто ей близок и дорог. Никогда. И она ему верит. Потому что хочет в это верить. До безумия хочется в это верить. Иначе как ей остаться сейчас с ними, когда они видели ее иную темную сторону? Она так и не смогла ее скрыть, как бы ей этого не хотелось.
В доме Мишонн нервозности и неловкости нет. С ней спокойно. Она никогда не задает лишних вопросов. И никогда не касается тебе, когда тебе этого не надо. Никогда не лезет в душу. С ней можно просто сидеть и молчать. И чаще всего так и происходит - они молчат, а говорит только Морган. К примеру, о том, как постепенно успокаиваются люди в Александрии.
- Время лечит любые раны, - говорит он, протягивая обеим по баночке холодного лимонада. Часть привезенных запасов из того проклятого грузовика. – Все забывается.
- Нет, есть вещи, которые нельзя забыть. А значит, нельзя простить, - отзывается Бэт. Мишонн смотрит внимательно на нее поверх разноцветной банки. С таким выражением в глазах, что она чувствует впервые странную неловкость от того, что сказала. А потом все же решается задать вопрос, который иногда всплывал в ее голове:
- Тогда, когда мы бежали с фермы, мы бросили Андреа. Мы думали, что она умерла. И оставили ее там. Одну. Когда-нибудь… когда-нибудь она говорила о нас? Что чувствовала при этом? Злость? Ненависть?
- Андреа? – переспрашивает Мишонн. Ее глаза вмиг чуть тускнеют. Спустя секунду она качает головой. – Вспомни, как она пришла к вам. Как радовалась, что вы живы. Как сочувствовала вашим потерям. Она всегда была частью вашей семьи. И меня… она всегда была и останется частью меня.
- Я немного ее знала, - признается Бэт. – Но уверена, что она была замечательная. Тебе ведь не хватает ее?
- Нам всегда не хватает тех, кого уже нет с нами. Мне не хватает Андреа. Рику не хватает твоего отца. Это невосполнимые потери для нас.
Бэт с трудом сдерживает вопрос на губах, который так и рвется сейчас из нее.
А меня? Вам не хватало меня, когда меня не было с вами? А потом ловит себя на мысли, что ей больно от того, что она так и не сумела стать такой, как Андреа. Достаточно сильной, чтобы принять.
